Но тут просматривается еще один след, ведущий в сферу человеческой жизни, а именно, можно наблюдать следующее. Видите ли, чувство обоняния у человека притуплено; однако, например, Моцарту самые прекрасные из его мелодий приходили иногда в то время, когда он нюхал цветы в каком-нибудь саду. Когда он задумывался над тем, почему это происходит, то оказывалось, что он уже нюхал эти цветы где-то в другом месте, где ему очень и очень нравилось. Впрочем, он сам, может быть, никогда не решился бы сказать: да, когда-то я побывал в чудеснейшем саду там-то и там-то, там были цветы, аромат которых мне особенно нравился; теперь же этот аромат снова тут, и это приводит меня — да, да, именно так — почти к вилянию. Моцарт, конечно, никогда бы так не сказал; но прекраснейшие мелодии приходили ему на ум, когда он нюхал цветы. Отсюда вы видите, как обоняние связано с памятью.

27

Это, впрочем, происходит не от того, что мы, люди, ориентируемся с помощью запаха, но от того, что мы внутренне противостоим ему. При этом развивается наша чисто человеческая способность к различению. Следовательно, если кто-то будет особенно последователен в своем мышлении, если он будет правильным образом связывать одну мысль с другой, мы можем сказать о нем так: он выдвинул свой головной мозг навстречу своему обонятельному нерву; он, в сущности, заместил то, что в ином случае было бы обонятельным нервом. Можно даже сказать, что особенно умный человек — это тот, кто наиболее сильно подавил в себе природу собаки.

28

Если же человек родился таким, что он еще наполовину собака, если он еще обладает особенно хорошим чувством обоняния, то надо подтягивать его до того уровня, на котором он смог бы различать не только запахи, но и другие вещи — ибо их он сможет различать посредством противодействия своему обонятельному нерву, — и тогда он сможет стать особенно умным человеком.

29

Эта разумность, этот дар различения, вообще происходит оттого, что человек преодолевает чувство обоняния. Слон и собака свою разумность имеют в носу, иначе говоря, снаружи, вовне самих себя; человек же свою разумность имеет в себе. Именно в этом и состоит разница. Стало быть, никто не должен при рассмотрении ограничиваться только тем, что человек и животное имеют один и тот же орган. Несомненно, что нос есть и у человека, и у собаки, но дело в том, как этот нос организован. Отсюда становится очевидным, что в человеке работает нечто такое, что не работает в собаке. Так постепенно, приобретая знание, прорабатываются от телесного к душевному. Ибо ни нос, ни тот, подобный метелке конец спинного мозга, имеющийся у собаки для виляния, затянутый кожей и составленный из позвонков, — ни нос, ни хвост не имеют никакого стремления расти навстречу друг другу. Это стремление проистекает лишь от душевного начала, которым в той же форме, что и человек, собака не обладает.

30

Видите ли, я для того так детально описывал вам нос со всем к нему относящимся, чтобы вы могли узнать его в той форме, в каковой он, продолжаясь, переходит в головной мозг; чтобы вы могли связать с этим явлением саму разумность человека.

31

Достойно нашего внимания и сравнение чувства обоняния с тем чувством, которое, хотя и очень похоже на обоняние, но, тем не менее, колоссально отличается от него: это вкусовое чувство. Родство между ними таково, что, например, в той области, где я родился, люди вообще никогда не скажут: пахнет. Там слово «пахнуть», «обонять» не используются. Если они ощущают запах, то они говорят: это вкусно или это невкусно. Там, где я родился, вообще не говорят об обонянии, о чувстве запаха. (Возглас с места: «здесь тоже!») Итак, и здесь, в Швейцарии в деревне тоже не говорят об обонянии, но говорят о вкусе, так как обоняние и вкус кажутся людям настолько родственными, что они не делают различия между ними.

32

Однако при исследовании чувство вкуса оказывается весьма примитивным. Опять-таки, оно очень похоже на обоняние. Если вы рассмотрите полость рта, cavum oris — сегодня я только вкратце укажу на это, позднее это будет изложено подробнее — то здесь, сзади находится так называемое мягкое нёбо, palatum molle, а здесь, спереди — твердое нёбо, palatum durum, здесь находятся зубы и десны; если вы рассмотрите это, то обнаружите нечто замечательное. Так же, как в нос входит нерв, который я здесь обозначил красным цветом, нервы из мозга входят и сюда. Однако эти нервы не входят в десны, не входят в переднее, твердое нёбо, а входят только в заднее, мягкое нёбо; нервы не идут в переднюю часть языка, а входят только в заднюю его часть ^*.

^* Имеются в виду проводящие пути от рецепторов вкуса.

33

Следовательно, если вы рассмотрите, как распределяются нервы, имеющие отношение к вкусу, то спереди вы обнаружите их очень мало, их там почти совсем нет. Кончик языка, в сущности, не является органом вкуса, он больше предназначен для осязания. Только задняя часть языка может ощущать вкус, так же, как и мягкое нёбо. Если вы ощупаете рот, то вы обнаружите, что сзади там мягко, а спереди — твердо. Мягкие ткани как раз и приспособлены для ощущения вкуса. Деснами вы вкуса не ощутите.

Рисунок 13

34

Весьма своеобразно то, что нервы, служащие для ощущения вкуса у человека, особенным образом связаны с тем, что находится в брюшной полости. Известно, что пищевые продукты исследуются не только химически; необходимо также проверять их на вкус. Вкус является у человека регулятором питания. В случае маленького ребенка, например, следовало бы больше изучать то, что он ест или не ест, а не то, какой химический состав имеет пища. Если мы обращаем внимание на то, что ребенок постоянно от чего-то отказывается, тогда мы находим, что у него не все в порядке с органами нижней части тела. Тут надо разобраться. Однако, господа, все это в высшей степени индивидуально. Видите ли, я рисовал вам обонятельный нерв спереди (см. рисунок 9); теперь я должен изобразить здесь те нервы, которые подходят к языку и к нёбу (см. рисунок). Здесь же я изобразил то, что у человека является той ушедшей в обратном направлении силой виляния, махания, которая у собаки целиком и полностью находится сзади. Если мы постепенно перемещаемся вперед, то в случае человека сначала оказываемся в области живота, внутренней, брюшной полости, во взаимном соответствии с которой находятся вкусовые нервы — у собаки это тоже имеет место. На деле это происходит так: когда собака чувствует запах, она виляет хвостом; это означает, что она гонит это ощущение через все свое тело. Оно доходит до самого кончика (хвоста). На хвосте все оканчивается; кончик носа находится впереди всего, кончик хвоста — позади всего. То, что у собаки связано с чувством обоняния, проходит через все ее тело. Однако то, что собака поедает, ощущая вкус пищи, проходит уже не через все тело, но останавливается в области живота, внутренностей. Это очень интересно.

35

Следовательно, из этого мы можем видеть следующее: чем более глубоко внутри расположено то, что связано с нервами, тем менее далеко распространяется его действие в теле. В следующий раз это позволит нам приблизиться к более полному пониманию того, что уже было понято нами, к пониманию, что от нервов зависит облик человека в целом. Человек построен в соответствии с нервами. В отношении собаки мы можем спросить: в соответствии с чем построен ее хвост? В соответствии с носом. В соответствии с чем построены органы брюшной полости? В соответствии с нервами ее пасти, полости рта. Нервы находятся на одном конце, а формируют облик на другом конце. Прошу вас, давайте возьмем этот тезис за основу для дальнейшего рассмотрения. Вам удастся добиться многого, если вы откроете, что причина виляния хвостом у собаки — ее нос; что если она чувствует полное благополучие в своем брюхе, то это исходит от нервов, находящихся в ее пасти, и так далее. Дальнейшее мы еще увидим.

36

Итак, чрезвычайно интересным является то, каким образом нервы связаны с обликом. Поэтому я снова скажу вам: даже слепой получает кое-что от своих глаз, поскольку глазные нервы слепого, хотя и не служат для зрения, тем не менее, участвуют в формировании его тела. То, как он выглядит, зависит от его головных нервов, в том числе и от глазных нервов, но также и от других нервов. И если на основе сказанного мы захотели бы изучить, почему облик человека отличается от облика собаки, нам следовало бы подумать о носе! (Палец на переносице.) У собаки большое участие в формировании ее облика принимает нос. У человека же это преодолено; нос несколько оттеснен в своих функциях. У собаки именно нос занимает высшую ступень на «служебной лестнице». У собаки нос является, так сказать, универсальным мастером, тогда как у человека деятельность носа отодвинута на задний план. В дальнейшем мы увидим, что строение человека связано с чем-то другим. Для его строения даже глаз и ухо важнее, чем нос.

37