Видите ли, господа, в соответствии со всем тем, что можно узнать о бобрах, разводимых в наших зверинцах, бобр выполняет все свои работы только зубами и передними лапами, но хвостом при этом не пользуется. Хвост ему для этой цели не нужен. Но, несмотря на это, хвост у него сформирован очень искусно. Во многих описаниях вы найдете, что бобр будто бы использует хвост при своих работах, однако это не более чем заблуждение, это неверно. Передние лапы и зубы у бобра сформированы особенно тонко, и он использует их гораздо более разумно, чем кое-какие люди используют строительные инструменты.

19

Вы ведь знаете, господа, что естественная история классифицирует животных ⁴⁹: класс млекопитающих, отряд Хищные (Carnivora), отряд Грызуны (Rodentia), семейство Мыши (Muridae), жвачные и так далее. Итак, есть среди млекопитающих отряд грызунов. К грызунам относятся, например, кролики [семейство заячьих]. В сущности, и бобры со всеми их строительными работами относятся к грызунам.

⁴⁹ ...естественная история классифицирует животных — различают семь типов: 1— простейшие, 2 — кишечнополостные, 3 — иглокожие, 4 — черви, 5 — членистоногие, 6 — позвоночные, 7 — моллюски; в свою очередь тип позвоночных разделяется на пять классов: рыбы, амфибии, рептилии, птицы и млекопитающие. Каждый класс разделяется на несколько второстепенных групп, называющихся отрядами. Отряды распадаются на семейства, рода и виды — примеч. перев.

20

В любой естественной истории, например, в естественной истории Брэма, вы найдете в описании, что грызуны являются самыми глупыми среди млекопитающих, так что и бобр, как отдельное животное, причисляется к самым глупым среди млекопитающих ⁵⁰. В сущности, можно сказать, что бобр, прежде всего, выказывает себя — если взять его деятельность в отдельности от других особей — ужасно флегматичным существом. Его флегма, его флегматический темперамент настолько велик, что его разумность вызывает сомнения; ведь даже человек, будучи флегматиком, не производит впечатление умного, он все пропускает мимо, ни на что не обращает внимания. Итак, бобр — просто страшно глуп. Однако все то, что он делает, необыкновенно разумно! Можно сказать так: с бобром дело поистине обстоит не так, как сказал однажды Розеггер ⁵¹. Розеггер, правда, говорил не о бобре, он говорил о людях:

Пока он один — он человек.
Когда их двое — это пьянка.
Когда их много — это звери.

⁵⁰ Уак Брэм указывает: «В анатомическом отношении нужно отметить присутствие у многих грызунов, на внутренней стороне рта, защечных мешков, куда складываются запасы пищи; далее, на сильно развитые слюнные железы, простой желудок и слабо развитый мозг, указывающий на слабое развитие душевных способностей». Брэм. Жизнь животных. М.: Терра, 1992. Т. 1. С. 340. — примеч. перев.

⁵¹ Петер Розеггер (1843—1918). Источник цитат до сих пор не найден.

21

Он имел в виду, что если в собирается множество людей, то они глупеют. Это говорил австрийский поэт Розеггер. В этом есть изрядная доля истины: если множество людей собирается вместе, то они морочат друг другу головы и в целом производят глупое впечатление, даже если среди них есть очень умные люди!

22

Можно сказать, что с бобрами дело обстоит как раз наоборот: пока бобр один — он глуп, когда их много — они гораздо умнее. А если собирается вместе двести или триста бобров, если они сходятся осенью, то они становятся очень умными, тут они становятся настоящими архитекторами. Даже если нам, людям, не очень импонирует красота бобриной постройки, то это дело нашего человеческого вкуса. Квартира бобра, однако, действительно выглядит очень мило, если учесть, что сам бобр необычайно неуклюж.

23

Можно проводить многочисленные исследования на тему, почему бобры, собравшись вместе, становятся особенно разумны. Важный факт наталкивает на след: если наступает осень, бобры затевают всю эту историю. Причем днем эта деятельность почти не проявляется. Возведение защитной изгороди и бобриного поселения, бобриной деревни — ибо это действительно целая деревня, то, что они закладывают, — производится очень быстро, иногда в течение нескольких дней все готово. Если наблюдать днем, то видно, что они работают чрезвычайно мало, зато они лихорадочно работают ночью. Вот тогда-то и надо следить за ними, если у вас есть намерение исследовать всю эту историю.

24

Однако, знаете ли, когда речь идет об изучении человеком чего-либо, самым правильным является то, что не следует слишком много заниматься последующим обдумыванием, теоретизированием. Это покажется вам странным, но вы скоро поймете, что я имею в виду. Благодаря теоретизированию, последующему обдумыванию, человек не становится особенно умным. Когда он ломает себе голову над тем, что он наблюдал, то при этом, как правило, появляется мало умных мыслей. Итак, если человек хочет познать в мире определенные вещи, он не должен предаваться чрезмерному теоретизированию, пост-мышлению. Обдумывание, теоретизирование такого рода не является чем-то особенно важным. Надо думать тогда, когда сами факты этого требуют, но не надо тратить свои силы на то, чтобы после наблюдения ломать себе голову над этим, чтобы установить, в чем же дело. Нет, тут необходимо ввести в рассмотрение еще иные факты, надо их сравнивать, надо искать связь между ними. Чем больше взаимосвязей удается найти в различных фактах, тем больше человек научается познавать природу. Следовательно, люди, ломающие себе голову над загадками природы, по существу не извлекают при этом каких-либо новых сведений, новых данных, кроме тех, что им уже известны.

25

Если кто-то стал материалистом, то он говорит о природе материалистическим языком, поскольку он заранее настроен таким образом. Если же кто-то говорит о природе с позиций идеализма, то и он делает это потому, что он заранее настроен идеалистически, он заранее является идеалистом. Всегда можно доказать, что человек, благодаря последующему размышлению, последующему теоретизированию способен найти в объекте размышления только то, что он уже получил до этого. Настоящее мышление, настоящие мысли приходят только тогда, когда человек просто позволяет фактам вести себя к этим мыслям.

26