Нам необходимо, прежде всего, научиться читать Апокалипсис так, как он должен быть прочитан в настоящее время. В наше время необходимо, чтобы духовная жизнь полностью вступила в сознание человека. Это необходимо уже на том основании, что духовное развитие человека должно развертываться под знаком души сознательной. Поэтому для нас важно, чтобы мы абсолютно сознательно восприняли то, что дает автор Апокалипсиса.

1

В прежние времена сообщения автора Апокалипсиса возможно и имели какое-то значение для высочайших посвященных, которых со временем становилось все меньше и меньше, однако эти сообщения ничего не значили для обычных священнослужителей. Но сегодня содержание Апокалипсиса должно действительно вступить в сознание священников.

2

Вчера мы указали на семь общин и с определенной точки зрения рассмотрели общину в Эфесе. Мир поистине богат точками зрения. К одному и тому же предмету можно подойти с различных точек зрения. Характеризуя Эфесскую общину так, как мы это сделали вчера, мы увидели, как из языческих предпосылок внутри этой общины развилось христианство. Но мы можем также обратить внимание на то, что на самом деле в характере этой общины содержалось многое из того, что было присуще первому послеатлантическому периоду. При этом первый послеатлантическии период проявлялся в характере Эфесской общины сильнее, чем в самой Индии более позднего времени. Так что в том, что развилось в Эфесе как христианство, в определенном смысле можно видеть христианское продолжение мировосприятия и жизневоззрения (Lebensanschauung) первого послеатлантического периода, между тем как в Смирнской общине, о которой говорится как о второй общине в Апокалипсисе, прежде всего жила праперсидская культура, которая затем перешла в христианство.

3

Пергамская община, в свою очередь, приводится как та община, в которой жила третья после-атлантическая культура. Если мы позволим посланию к Пергамской общине оказать на нас воздействие, то мы увидим, что именно здесь более или менее отчетливо указывается на «герметическое слово», которое жило внутри третьей послеатлантической культуры.

4

Затем в послании к Фиатирской общине нам указывается на ту культуру, которую мы называем четвертой послеатлантической культурой. Именно на эту культуру приходится Мистерия Голгофы. Давая воздействовать на нас этому значительному посланию, мы видим, что оно везде указывает нам на то, как непосредственно действовало послание самой Мистерии Голгофы.

5

Затем следует община в Сардисе, о которой мы вчера уже говорили. Я показал вам, что эта Сардисская община имела астрологическую ориентацию, была ориентирована на служение звездам. Эта община в Сардисе, неся в себе прошлое что, конечно же, исторически и не могло быть иначе, несет в себе, прежде всего, именно будущее. И сейчас мы попытаемся понять это с точки зрения нашего современного духовного воззрения. Мы живем в пятом послеатлантическом периоде. В прошлом, которое несла в себе Сардисская община, в зачаточной форме заключалось то, что еще не было проявлено к тому времени, когда Иоанн писал Апокалипсис. Весь тон этого пятого послания уже иной, чем у четырех предшествующих. В послании к Сардисской общине Иоанн указывает на будущее. Будущее, на которое он тогда указывал и которое в зачаточной форме было воплощено в Сардисе, — это наше время. Это время, в котором мы сами живем.

6

С другой стороны, внутреннее развитие христианства и следующие друг за другом эпохи после-атлантического развития — ибо в этом послании послеатлантическое развитие переплетается с развитием христианства — характеризуются также и в семи печатях. В семи печатях нам указывается на тайны семи общин. Здесь мы обнаруживаем — в дальнейшем мы опишем, какой еще смысл заключается в семи печатях, — что при снятии четвертой печати, которая соответствует тайне четвертой послеатлантической эпохи, появляется «бледный конь» и что теперь речь идет о смерти, которая пришла в мир (Откр. 6:8). Тем самым мы касаемся, прежде всего, одной из важнейших тайн Апокалипсиса. Эта тайна в высшей степени важна для нашего времени. В определенном смысле в четвертую послеатлантическую эпоху смерть действительно вступает в человечество. Попытайтесь осознать этот факт. Лишь рассматривая такое явление, как смерть, можно научиться верным образом познавать природу человека.

7

Обратимся сначала к первой, второй и третьей послеатлантическим эпохам. В более ранние эпохи душевный строй человека, вообще весь его строй, его чувство себя (Sich-Fühleri) были не такими, какими они стали позже. Когда-то человек имел ясное внутреннее сознание своего врастания в земное существование. В своем обычном сознании человек еще имел отчетливое воспоминание о том, что до своей жизни на Земле он жил наверху, в мире духа. Хотя ко времени Мистерии Голгофы это сознание уже очень ослабло, оно все же настолько сильно присутствовало в каждой человеческой личности в первой, второй и третьей послеатлантических эпохах, что человек знал: «Прежде чем я стал ребенком, я был духовным существом». Хотя во внешних документах содержится не много свидетельств об этом душевном строе человека, тем не менее, это было так. Тогда принимали в расчет не только пребывание на Земле, но и пребывание в духовном мире до рождения. Однако в четвертую послеатлантическую эпоху, именно в ту эпоху, которая совпадает с Мистерией Голгофы, человек уже рассматривал свою жизнь заключенной, так сказать, между двумя вратами — вратами рождения, или зачатия, и вратами смерти.

8

Это сознание, этот душевный строй действительно выступили лишь в четвертой послеатлантической эпохе. Таким образом, приблизительно с VIII дохристианского столетия по XV столетие после Мистерии Голгофы мы имеем дело с проявлением сознания того, что человек полностью заключен в границах земной жизни. Но начиная с XV столетия подготавливается новое сознание, и мы находимся лишь в начале этого процесса. Подумайте только о том, что с тех пор прошло всего четыре-пять столетий. Это подобно тому, как развивалось сознание четвертой послеатлантической эпохи в третьем дохристианском столетии. Тогда сознание было еще совершенно иным, чем в период полного развития четвертой послеатлантической эпохи. Современное человечество в большинстве своем все еще несет в себе сознание, являющееся, по существу, сознанием четвертой послеатлантической эпохи, а не новое сознание, присущее пятой послеатлантической эпохе. Этому способствует, собственно говоря, вся цивилизация.

9

Подумайте только о том, сколько из того, что было присуще четвертой послеатлантической эпохе, в сущности перенесено в наше время. Подумайте о том, что сегодня люди продолжают жить так, как если бы еще была четвертая послеатлантическая эпоха. При этом они весьма довольны собой и считают это абсолютно естественным. Все наше гимназическое образование таково, что в нем еще действует четвертая послеатлантическая эпоха. Пока латинский язык является языком ученых, продолжается действие четвертой послеатлантической эпохи. Так же и в общественной жизни мы еще продолжаем мыслить точно так, как мыслили в четвертой послеатлантической эпохе. Мы совершенно еще не достигли той полноты человеческого существа, которая необходима для пятой послеатлантической эпохи, для развития души сознательной. И поэтому в наше время люди все еще смотрят на вещи так, как если бы их земная жизнь была заключена между двумя вратами — вратами рождения и вратами смерти.

10