И так, мои дорогие друзья, вчера перед нами предстал ряд детей, и мы можем те вещи, которые оказываются необходимыми при лечении ненормальных детей, обсудить большей частью на примерах; ведь аномальности охватывают все стороны, а каждый случай остается случаем, и научиться чему-нибудь можно только тогда, когда на одном случае мы приобретаем практический опыт, необходимый и для других случаев.

1

Вспомните наш вчерашний случай, двенадцатилетнего мальчика, которого я должен был представить, как клептомана. С духовной точки зрения у такого клептомана дело обстоит так, как я принципиально охарактеризовал вчера, что вследствие препятствий, которые лежат в астральном теле, он не находит доступа к тому, что во внешнем мире изживается среди людей в суждениях. Вы должны представить себе, что то, что имеет отношение к морали, все, относящееся к морали, заключающее в своих понятийных образованиях моральные импульсы - все это находит свое выражение только внутри земного бытия.

2

Можно сказать, хотя есть опасность быть неправильно понятым сегодняшним поверхностным мышлением* что там, где кончается Земля, где вы выходите в сверхчувственное, там нет моральных суждений в том смысле, в каком мы встречаем их на Земле, поскольку там моральное само собой разумеется. Моральные суждения начинаются лишь там, где есть выбор между добром и злом. Для духовного же мира добро и зло это только характерные свойства. Есть добрые существа, есть злые существа. Как при виде льва нет смысла говорить о том, должен ли он иметь львиные качества или нет, так же, удалившись от Земли, нет смысла говорить о добре и зле. Сюда относятся те "да" и "нет", о которых может идти речь только внутри организации людей и между живущими в своем моральном окружении людьми.

3

Просто при таком заболевании, как клептомания, человек не может развить чувства для моральных суждений, поскольку в силу уже охарактеризованных препятствий он не может в достаточной мере развить свое астральное тело. Поэтому когда этот мальчик видит что-либо, вызывающее у него интерес, он не видит никаких причин не присвоить эту вещь. Он не понимает того, что это может кому-то принадлежать, что понятие "я обладаю этим" имеет какое-нибудь значение. Он не настолько далеко вступает в физический мир своим астральным телом, чтобы такие суждения имели для него смысл.

4

Это явление подобно тому, как если бы кто-то был слеп к голубому или красному цвету, он не воспринимал бы голубого или красного и весь мир видел бы лишенным голубого или красного цвета. И там, где вы видите зеленую поверхность, слепой к красному видел бы голубую поверхность. Там, где вы видите зеленую поверхность, слепой к голубому видел бы красную поверхность. Слепой к голубому видел бы лес на рисунке с красными деревьями. И так же, как при слепоте к какому-либо цвету бессмысленно говорить о красках, так же нет смысла говорить об обладании или необладании в высших мирах.

5

Этот мальчик не до такой степени погружен в физический мир, чтобы он был в состоянии связать свои представления с какими-нибудь отношениями собственности. У него особенно сильно выступают понятия находки: нечто его поразило, нечто его заинтересовало. Но здесь и прекращаются его понятийные возможности. Здесь просто его астральное тело не проникло до волевого региона, но в большей или меньшей мере осталось в интеллектуальной сфере, что представлено тем, что органы воли видятся захиревшими. Как следствие этого он все то, что хорошо в интеллектуальном отношении, применяет к воле. Если этот дефект проявляется в сфере интеллектуального, дети тупоумны, а если этот недостаток проявляется в волевой сфере, то дети клептоманы.

6

И как раз такую ненормальность очень трудно одолеть. Ибо, видите ли, эти вещи поначалу не замечают в том возрасте, когда это приходит, чтобы этому воспротивиться. В этом возрасте дети подражают, делают то, что происходит в окружающей их обстановке, и в их поведении не замечают предрасположенности к клептомании. Эта склонность к клептомании выступает впервые только после смены зубов. Но после того, как сменились зубы, ребенок все еще не в состоянии - поскольку он своей душой еще не достаточно продвинут здесь, на физическом плане – не в состоянии развить какое-нибудь другое чувство для моральных суждений, нежели "добро мне нравится, зло мне не нравится". Он остается лишь при эстетических суждениях.

7

И  здесь воспитатель должен  пробудить  в ребенке чувство добра тем, что ребенок делает воспитателя нормой для себя. Поэтому в вальдорфской педагогике придают особое значение тому, чтобы  в  этом возрасте  был действенным авторитет, чтобы ребенок с естественной преданностью смотрел на своего воспитателя, а воспитатель о добром  должен говорить только так, чтобы оно становилось ребенку симпатичным, а о злом должен говорить так, чтобы оно представлялось ребенку антипатичным. И  тем не  менее необходимо, чтобы  воспитатель  пользовался  авторитетом. И если это необходимо для так называемых нормальных детей, это в высшей степени необходимо для таких детей, как этот. Самое действенное средство воспитания - это доверие, которое данный ребенок испытывает к своему воспитателю. Для таких детей это особенно показано. Это  совершенно  необходимая предпосылка.

8

Само собой разумеется, что в таком курсе должно быть указано на то, что, получив маленького ребенка на воспитание, нужно по меньшей мере обратить внимание на то, как шло развитие ребенка. Если замечают, что ребенок слишком рано развивает особую живость и радость в отношении к тому, что он изучает, то есть учится так, как до смены зубов учатся говорить, если замечают, что ребенок испытывает удовольствие от присвоенного, то можно предположить, что нечто может пойти неправильно. Дети, которые позже становятся клептоманами, развивают в раннем детстве эгоизм, например, в том виде, что они, усваивая новое слово, прищелкивают языком. Это в редких случаях встречается у детей, но все же может встречаться.

9

Нужно иметь в известной мере наметанный глаз для того, что впоследствии может возникнуть из происходящею в мире. Поэтому для врача и воспитателя гораздо важнее, чем знание своих принципов - само собой разумеется, что он должен их знать - гораздо важнее приобрести чувство для того, что происходит в мире. Видите ли, в этом отношении не следует быть такими, как государственный прокурор Вульфен, вы должны сказать себе: естественно, чрезвычайно многое зависит от того, что окружает ребенка, от обстановки, в которой растет этот ребенок.

10

Возьмем, например, такой случай: у ребенка обнаружилось, как я говорил, свойство: прищелкивать языком, когда он что-нибудь усваивает. Эта радость интеллектуального усвоения преобразуется потом, после смены зубов, в отчетливо заметное тщеславие, тщеславие также и в отношении к другим вещам. И это станет опасным, когда к моменту смены зубов перерастет в жадность, особенно к нарядам. На эти вещи нужно обращать внимание.

11

Могут быть два случая: ребенок вырастает - я имею в виду небольшую территорию - в окружении людей, которые привыкли к ленивому образу жизни, где все идет само собой, где милицию рассматривают как нечто, что должны иметь для защиты страны, но не имеют для этого энтузиазма, в крайнем случае имеют искусственно воспитанный. Тогда у всех людей, окружающих ребенка, в каждом отдельном случае между седьмым и четырнадцатым годами жизни развивается определенный душевный настрой для того, что должен делать человек, принадлежащий к человечеству. Ребенок подрастает, и если не позаботиться о том, чтобы перед его глазами был воспитатель, на которого он взирал бы с любовью и уважением - родители не всегда в этом возрасте могут играть эту роль - тогда интеллектуальные задатки проскользнут в волевое, и в результате может проявиться клептомания.

12

Но представим себе, что ребенок вырастает не там, где милиция рассматривается как нечто обременительное - это только характеристики отдельных случаев - он вырастает в стране прусских порядков, где милитаризм рассматривается не как нечто необходимое, но как то, что доставляет суровую радость, что бросается в глаза, что определяет поведение. Ребенок также не остается в семье, его определяют в гимназию, в высшую школу. И ему идет на пользу то, что другим детям не идет на пользу. Такой ребенок изживает то, что имеет в своих задатках, о чем я здесь говорил, благодаря тому, что становится естествоиспытателем, он изготавливает препараты, чтобы прощупать их со всех сторон, он изучает их под микроскопом, чтобы иррегулярно-регулярным образом удовлетворить это страстное желание; он полностью изживает это. Этот ребенок попадает в среду, где обычно не крадут, или если крадут, то есть объекты, на которые понятие кражи не распространяют. Клептомания развивается скрыто, под поверхностью. Этот ребенок становится физиологическим ритором, становится знаменитым физиологом своего времени, и в его жизни остается, в сущности, только влечение к клептомании, что выражается в определенном военном воодушевлении, которое переместилось в его речи. Он отдается в своих речах картинам из области ведения войны, борьбы и тому подобному. И в ряде случаев эта склонность может выродиться в тщеславие. У него может развиться чувство, что кто-нибудь другой не вправе употреблять его риторические фигуры. И если тогда какой-нибудь резвый студент на экзамене найдет, что они гениальны, и употребит те же самые риторические фигуры, он с треском провалится. И если он к тому же прищелкивает языком, тогда дело совсем плохо.

13

Умение видеть такие вещи дает возможность правильным образом выбрать лечение. Для этого нужно иметь чувство, чтобы познавать жизнь во всем многообразии ее оттенков. И тогда мы начнем замечать, в какую сторону указывают эти вещи.

14

Я уже говорил, что хорошим лекарственным средством в психологической области является находчивость, когда ребенку рассказывают истории, в которых его особенность играет определенную роль; когда рассказывают, что есть люди, которые делают то-то и то-то, копая тем самым себе яму. Этот драматический ход событий, развиваемый с внутренним энтузиазмом, уже может привести к цели, если только не оставлять усилий. Кроме того, к такому ребенку можно применить лекарственную терапию, инъекции Hypophysis cerebri и мед, поскольку, как вы видели, височные доли у него вырождены, и поэтому нужно позаботиться о том, чтобы противопоставить этой деформации противоположные силы роста.

15

Особенно благоприятно применение лечебной эвритмии, если только ее достаточно энергично проводить, если все то, что является гласными, заставлять проделывать ногами, изгонять из воли интеллектуальное и при этом попытаться все, что содержится в гласных, внести в волю.

16

Ребенка нужно привести к тому, чтобы, опираясь на имеющийся авторитет, с ним было бы возможно обсуждать отвратительное содержание его поступков. Только нельзя это делать слишком рано. Это нужно вносить в интеллект, но только делать это не слишком рано, иначе все можно умертвить. Нужно действовать посредством придуманных историй и только постепенно приводить это к интеллектуальному. Видите ли, очень трудно в таких вещах говорить об успехе, поскольку успех обычно незаметен. Но многих клептоманов бы не было, если бы, своевременно обнаружив симптомы, о которых я говорил, им в детстве рассказывали такие истории. Они действуют всегда, только не следует терять терпение. Можно быть уверенным, что зачастую у таких детей, у которых глубоко въелся этот порок, чего-либо достигнуть можно только по истечении довольно долгого времени.

17