Вчера я обратил внимание - мы попытаемся эти вещи основательно, так сказать, проработать, чтобы затем перейти к практическому -на то, что обычная поверхностная душевная жизнь может быть понимаема лишь как симптомокомплекс. Если мы хотим подойти к существу какой-либо так называемой душевной болезни или так называемого слабоумия у какого-нибудь ребенка, мы при этом видим, что все сегодняшние способы рассмотрения духовного страдают тем, что они просто описывают поверхностные душевные состояния и затем не могут найти перехода к тому, что лежит глубже, то есть в те области, где, как мы вчера видели, функционирует собственно душевная жизнь.

1

Здесь не следует углубляться в то, как обстоит дело у взрослых душевнобольных, у которых всегда и во всех отношениях налицо нечто проблематичное. Но что возможно сделать для детей, это должно в эти часы предстать перед нашей душой. Насколько недостаточно при этом рассмотрение поверхностной душевной жизни - я имею в виду поверхностной не в смысле ущербной, а в смысле места - насколько ошибочным может быть рассмотрение поверхностной душевной жизни, я хотел бы вам предварительно показать на ярком примере, который  имеет особое значение для нашей задачи.

2

Видите ли, есть такой бывший государственный прокурор Вульфен. Он занимался различными духовными аномалиями с точки зрения криминальной психологии и написал толстые книги об этом. Как такой человек, который прежде всего исходил не из медицины, пришел к своим выводам? Естественно, во время своей службы чиновником он имел богатые возможности изучать аномальную душевную жизнь, затем, уже вполне в зрелом возрасте, он познакомился со всяческими медицинскими вещами, затем связал то, что он узнал из своей профессиональной деятельности, с тем, что он прочел позднее, и из этого образовалась теория, которая просто должна сегодня возникать из так называемых научных предпосылок. Потому что стоит принять все эти вещи всерьез, и тогда выходит нечто подобное тому, что получилось у Вульфена, если же это не принимать всерьез, то необходимо исходить из антропософской точки зрения. Средний путь всегда является весьма сомнительным компромиссом.

3

Недавно в Цюрихе этот прокурор Вульфен сделал доклад, притом из области уголовной психологии, в котором он говорит о патологической душевной жизни. Это важно, внимательно рассматривать подобные вещи, ибо вы подвергаетесь этому ежеминутно. Если вы поразмыслите сегодня о том, что вы изучали, если вы берете в руки научную книгу, если вы берете в руки какую-либо книгу, написанную из научного образа мышления, вы везде находите мыслеформы, образ мыслей, который здесь, у этого юриста, выражен лишь более радикальным образом, так что должно быть ясно, куда именно в области так называемой аномальной душевной жизни должна вести сегодняшняя наука.

4

Прежде, чем я прочту вам отрывок из газетной статьи, обращаю ваше внимание на то, что прокурор все еще является намного более крупной величиной и имеет больше прав, чем журналист, который об этом пишет и может лишь веселиться по этому поводу, поскольку он сегодня, слава Богу, еще имеет за своей спиной публику, настроенную против психиатрии и уголовной психологии. Естественно, что в этом случае для вас не должен иметь значения тон этого сообщения, ибо журналист все же намного слабее Вульфена, он может только смеяться над этими вещами, но он совсем не подозревает при этом, что смеется над сегодняшней наукой, а не над Вульфеном. Ибо наука, в которую погружен и из которой творит Вульфен, должна, собственно, везде говорить таким образом, будучи откровенной и честной.

5

Теперь, поскольку это нас заинтересовало, рассмотрим этот газетный отрывок. Статья озаглавлена: "Шиллер подвергнут психоанализу прокурором". Но ее нужно было бы озаглавить "Фридрих Шиллер подвергнут психоанализу сегодняшней психологией или психопедагогикой.

6

"Фриц Шиллер, небогатый, швабского происхождения, бывший некогда профессором истории в Иене, автор различных революционных пьес, в прошлую пятницу, 29 февраля 1924 года, был подвергнут резкой критике широко известным за пределами узкого круга специалистов и почтенным дрезденским прокурором д-ром К. Н. Вульфеном в блестяще построенной речи "Уголовная психология в применении к Фридриху Шиллеру". Речь имела решительный успех в многочисленной аудитории цюрихских юристов, тем более, что посмертно осужденный не мог присутствовать на собрании и, вероятно, лишь его невидимая рука указывала на написанное ею при жизни.

7

Г-н прокурор со своей стороны выступил с хорошо обоснованными выводами; доказательства были безупречны; прокурор привлек к делу даже личную корреспонденцию Шиллера, и вот с помощью д-ра Вульфена у аудитории упала с глаз пелена. Оказывается, любовь народа и юношества к Шиллеру просто заложена в его отвратительных корнях: Шиллер популярен благодаря его врожденной свирепости, его склонности к наслаждению мрачным великолепием ужасного, побудившей его написать такие баллады, как "Детоубийца", "Ивиковы, журавли", "Водолаз", "Перчатка", "Хождение на железный завод" - где, например, в издевательских словах: "Печь нажралась и зубы скалит. Пусть граф рабов своих похвалит!"многозначительно обнаруживается ненасытная свирепость, проистекающая из борьбы Шиллера со своим чахлым телом. И трагедии Шиллера, возбуждающие в зрителе страх и сострадание, почему они столь сценичны? Потому что апеллируют к латентным преступным наклонностям публики и делают возможным безопасное изживание опасных инстинктов.

8

Все это говорил г-н прокурор Вульфен и в заключение объявил себя убежденным почитателем Шиллера; он даже закончил свою речь гетевским эпилогом к "Колоколу": "Храни нас Бог от наших друзей!"

9

Конечно, г-н прокурор, несмотря на тяжкий груз доказательств, признает все же для Шиллера смягчающие его вину обстоятельства: его стремление к свободе, которое по причине раннего угнетения вылилось в комплекс неполноценности, внезапно вспыхнуло в "Разбойниках" и постепенно облагораживалось, чтобы, наконец, прославить в "Телле" революцию на основе порядка. - В остальном же отношение Шиллера к добру и злу существенно определяется эстетической точкой зрения, и, как уже сказано, г-н д-р Вульфен быстро нашел и обозначил главные артерии, питающие его поэзию: свирепость и стремление к свободе. Борьба с этими страстями, которую он изживал в поэзии, и привела Шиллера на путь к совершенству". Здесь вы имеете комплекс неполноценности, в его детские годы, естественно.

10

Теперь, не правда ли, нам должно быть ясно, что вышло бы в том случае, если бы сегодняшняя наука перешла в педагогику, и педагоги стали бы преподавать в духе этой науки в этой школе, где как раз сидел бы такой Шиллер. В этом необходимо совершенно ясно отдавать себе отчет.

11

И собрав все то, что я сказал вам вчера, вы увидели бы, что как в иных случаях заболеваний из иных ориентировочных симптомов можно делать заключение, собственно, о существе дела, так же и из того, что представляет собой душевную жизнь, из мышления, чувствования и воления можно апостериорно усмотреть собственное существо дела или сделать о нем заключение.

12

И мы видели на примере печени, как причина душевной патологии, состоящая в том, что упомянутый больной не может перейти от намерения что-то сделать к действительному делу, как, собственно, причина этого должна быть искома в некоторой тонкой аномальности печени, и как с этим нужно обходиться при лечении, при воспитании или терапевтическом лечении.

13