Теперь прошу задавать вопросы.

Вопрос: То, что мы пришли к этой ситуации, задавать вопросы, основывается на том, что д-р L. пришел к г-же д-р Вегман и хотел задать вопрос по другому поводу. Он нашел, что настроение участников не то, которое должно быть.

34

Нет никакой необходимости терять время на обсуждение этих вещей, все гораздо проще. Д-р L. пришел ко мне и объяснил мне, что среди участников из Лауэнш-тайна было такое настроение, что они хотели бы предпринять в антропософском движении нечто наипервейшее, миссию, которая начинается впервые, и в связи с этим прежде всего должны быть обсуждены кармические взаимосвязи между теми, кто занимается этим делом, и тому подобное.

35

Итак, давайте сделаем главный упор на том, что сказал L.: Вы считаете, что нужно было бы начать с чего-то весьма основополагающего, и я сказал на это, что в первую очередь надо действительно изучить то, что вам предложено в этом курсе. Если не удовлетвориться этим курсом и остаться при абстракциях, например, организовать совсем новое движение, то будет сделано нечто, вырастающее за пределы того, что нами уже давно делается. Мы оказались бы перед опасностью мании величия. Но чтобы отчасти правомерные подосновы действительно могли быть выражены, я сказал: вы должны задавать вопросы. – Все же случилось так, что ко мне подошел L. и сказал, что это основополагающее должно  прорасти в мире, что сам Лауэнш-тайн должен  стоять в центре мира, все это дает  к этому повод, не так ли?  -  Нет, это не так уж плохо. Но сейчас нам лучше всего ставить конкретные вопросы и совсем не думать о другом.

36

S, задает вопрос, как институт в Лауэнштайне связан с тем фактом, что Трюпер был первым инициатором воспитания неполноценных детей?

37

Вы имеете в виду, что этот человек первый, кто занимался с этими детьми? То, что здесь указано, не следует доводить до крайности. Что касается воспитания неполноценных детей, то я не думаю, что этот человек мог так повлиять на этот институт для воспитания неполноценных детей в Ганновере, возникший довольно рано и успешно действовавший. Прием на воспитание неполноценных детей относится к гораздо более ранним временам. То же, чего всегда не хватало, это именно возможности рассмотреть существо таких детей в целом. Мы столкнемся с очень непростыми вещами, мои дорогие друзья, если не привлечем к рассмотрению антропософию. С другой стороны, именно рассмотрение человека ведет к глубочайшим воззрениям на антропософию как таковую.

38

Рассматривая сегодня гетевское учение о метаморфозе, подумайте о том, как оно могло быть образовано Гете, который был одним из умнейших людей. Ведь оно суть полнейшая абстракция, как нечто, что всюду имеет лишь наметки, что всюду ограничивается тем, что показывает, как лист живет в цветке, как чашелистик превращается в тычинку, то есть рассматривает совершенно элементарные метаморфозы; при рассмотрении животного и человека оно останавливается на робком упоминании превращения позвонка в черепную кость. Оно повсюду не выходит за рамки элементарнейших вещей. Я сам был поражен, я сказал себе: неужели Гете не знал - я сам болел этим в восьмидесятые годы - что весь мозг является преобразованием одного единственного мозгового ганглия? Духовно я мог видеть, что это к нему пришло. Но тогда мне прежде всего бросилась в глаза его сдержанность в высказывании того, что ему открылось. Когда я приехал в Веймар, я нашел в одной из записных книжек сделанную карандашом пометку: мозг - это трансформированный ганглий. - Это было напечатано только в девяностые годы моими стараниями. В девяностые годы внезапно появился новый писатель: Гете, так сказать, стал плодотворнейшим писателем конца 19 столетия.

39

Теперь подумайте о дальнейшем пути от гетевского учения о метаморфозе к тому учению о метаморфозе, которое выступает благодаря тому, что вы находите нормального годовалого ребенка метаморфически преобразованным в такого, какой несколько дней назад предстал перед нами как гигантский эмбрион. Это метаморфоза отставания, удерживание эмбрионального состояния.

40

Но вы, мои дорогие друзья, достигнете этого как воззрения, если снова и снова будете повторять медитацию, которую я дал вам вчера: здесь круг, здесь точка, вот круг точки, вот точка круга и т. д. (см. табл. 13). Пытайтесь снова и снова в вашей медитации преобразовывать точку в круг, растягивать точку в круг и прослеживайте при этом становление организации конечностей и обмена веществ из организации головы. Доведите это до того, чтобы ощущать голову, когда вы говорите: точка - это точка, круг - это круг. - Почувствуйте, как вы от головы соскальзываете в систему обмена веществ, когда вы говорите: точка - это круг, круг - это точка, и обратно. Тогда вы будете иметь учение о метаморфозе, и вы, сможете себе сказать: благодаря тому роду мышления, который вызывается антропософией, возможно приобрести воззрение относительно неполноценных детей. Это мы и попытались сделать в этих лекциях.

41

И если мы хотим действовать, нехорошо представлять себе карму таким образом, говоря: здесь есть ангел, который поставил здесь S., другой ангел усадил Р., третий усадил L. Тогда еще один ангел добавил сюда строптивого д-ра К., один особенно добрый ангел привел еще фройляйн В.; мы чувствуем себя собранными пятью ангелами. Если мы хотим действовать, это будет неправильным пониманием кармы, в которую мы должны вступить. Но правильным восприятием кармы будет такое, при котором мы будем отыскивать импульсы энтузиазма, нацеленные на продолжающую действовать карму.

42

Здесь вы можете спросить: какие предпосылки имеют место там, в Иене, которые мы можем воспринять, к которым мы могли бы присоединиться? - Естественно, когда вы въезжаете в меблированный дом, вы не всю мебель сразу выбрасываете, но в некоторых случаях спрашиваете себя: как использовать то, что уже есть в нем? И вполне возможно, что вы себя спросите: как использовать то, что уже находится в нем?

43

Вы знаете, что в Иене происходило нечто весьма примечательное, что из совершенно аналогичных юношеских побуждений, из религиозно-духовных тенденций - но из жизненных тенденций, методически представляющих спиритуальное - однажды немецкий аббат Гильдебранд прибыл в Рим и стал папой Григорием VII, чтобы оказать из Рима сильное влияние этом направлении. Мы имеем здесь сильный римский импульс, излившийся из Рима на Европу. Вы это изучали. Примечательно, что та же самая индивидуальность в своей следующей жизни также действовала в Иене, появившись снова под именем Эрнста Геккеля. Это происходит подобно тому, как если бы в самом человеке принципы распада регулярно внедрялись бы в принципы созидания. Вследствие этого вы имеете в Иене излучение, которое совершенно ясно устремляется навстречу этому римскому потоку. Точку встречи вы имеете здесь (табл. 13, внизу).

44

И когда Эрнст Геккель произносил в Иене, в Зоологическом институте, речь по случаю своего шестидесятилетия, могло сложиться впечатление, что встал из гроба старик Гильдебранд. У него была та же самая манера говорить, он говорил совсем как тот: тихий, затуманенный голос, слова всегда произносятся взвешенно, как у человека, который хотя и много говорил, но все же не до конца овладел речью. И вот курьезная ситуация: аббат Гильдебранд, который только делал мину строгого паписта - он просто представлял собой орган церкви - охотно рассказывал такие вещи, которые заставляли других если не смеяться, то, по крайней мере, улыбаться. И было очень забавно, когда Геккель за обедом, в промежутках при смене блюд, принялся рассказывать анекдоты из своей жизни; они развязали присутствующим языки, и обед прошел весело. Шестидесятилетний Геккель разыгрался как ребенок и всем своим поведением разрушил весь церемониал. Мне еще вспоминается, как смешно было, когда Оскар Гертвиг, подготовивший напыщенную речь, так и не смог разродиться, поскольку Геккель все еще рассказывал свои анекдоты.

45

И мне кажется, что вы могли бы многого добиться, исходя из того, что я дал в качестве известной эзотерической основы, если бы научились произносить речи, подобные той, что произнес Геккель по случаю своего шестидесятилетия в Зоологическом институте. Она была не длинной, но весьма индивидуальной, и содержала в себе нечто чрезвычайно объективное. И рядом с этим поставьте речь, произнесенную профессором Гартнером, который не считал Геккеля человеком, сыгравшим значительную роль в мировой истории. Он сказал, что есть нечто, что мы оставили без внимания. Он говорил о Геккеле не как о творце "Естественной истории творения", но он сказал: есть нечто, что мы совсем выпустили из внимания, но давайте вспомним, сколько лекций прочитал коллега Геккель, он прочитал больше лекций, чем все остальные вместе взятые, странно, что остальные коллеги прочитали так мало лекций, ведь то, что сделал Геккель, не покрывается деятельностью всего Йенского медико-естественнонаучного общества! - Он был чудак-филистер. Если вы возьмете речь Геккеля, вы заметите в ней нечто очень свежее и живое; затем вносят эшафот, входит коллега Гартнер и все обезглавливает. И физиолог, бывший католическим священником, смотрит на все это затуманенным взором, ибо ведь участвовать должны все. Нужно было видеть там Геккеля, как омолаживающе он действовал! Студенчество в тот день также было воодушевлено. Там происходило очень многое и студенты были чрезвычайно изобретательны. Раздобудьте книжечку, в которой собраны песни, которые пелись в этот день, какие чудачества там происходили, например, археоптерикс, оттачивающий свой клюв о верхушку церковной башни - представьте себе эту полную молодого задора жизнь. Я вам это также рекомендую в качестве материала для медитации, тогда вы почувствуете, что значит Иена в духовном развитии Европы.

Итак, чтобы завершить наши обсуждения, завтра в девять часов я прочитаю вам последний доклад.           

46