Я хотел бы рассмотреть несколько особый случай. Представьте себе унылую местность, — унылую по той причине, что в ее почве в соответствии с сегодняшним строением Земли содержится много гнейса. В гнейсе, в свою очередь, содержится слюда, известная вам в качестве минерала. Слюда оказывает исключительно сильное воздействие на физическую локальную конституцию человека, всегда складывающуюся под влиянием определенной местности. Если человек родился в местности, богатой слюдой, это скажется на его физическом теле. Слюда воздействует на его физическое тело со стороны почвы. Вы можете обнаружить, что в местности, где имеется много слюды, в изобилии растет рододендрон — растение, часто встречающееся в Альпах, в Сибири и так далее. Субстанция рододендрона имела внутреннее сродство с эфирным телом задолго до того, как последнее в данной местности соединилось с телом физическим. Это сродство с рододендроном эфирное тело передает телу астральному. И если у жителей подобной местности встречаются болезни, которые возникают именно вследствие преобладающего воздействия слюды, передающе­гося через грунтовые воды, то это значит, что эфирное тело передает астральному телу то, что оно получило от рододенд­рона. Но ведь все это есть и вовне, в самом рододендроне. Из этого можно заключить, что в рододендроне содержится сок, который целителен при этой болезни. Так можно прийти к выводу, что в тех местностях, где встречаются специфические болезни, часто обнаруживаются и особые целебные средства, помогающие при этих болезнях.

7

Теперь вам необходимо все это продумать, и, если вы являетесь медиком, то каждую ночь во время сна, вы, находясь в своем астральном теле, должны погружаться в местность которая была родственна вашему эфирному телу и теперь уж родственна вашему астральному телу. Если благодаря нашим занятиям медициной вы уже знаете, что в окружающей чело­века среде имеются целительные силы, то во время сна вы сможете постоянно переживать их действие. Во сне, в пережи­ваниях сна, вы всегда найдете подтверждение тому, что можно изучить внешним образом, через диалектику. И потому в процессе изучения медицины необходимо считаться с этим, поскольку все внешнее диалектическое изучение медицины никогда и ни к чему не приводит. Если каждый раз во время сна вы не будете находить этого так необходимого подтверж­дения вашим знаниям в вашем астральном теле и в окружаю­щей вас среде, то у вас наступит разлад и беспорядок. Если в результате медицинского обучения астральное тело в своем разговоре с окружающей средой не скажет врачу «да» относи­тельно приобретенных им знаний, то это похоже на ситуацию, когда он слышит что-то, чего понять он не может и что только сбивает его с толку. Таким образом, медицинское знание внутренне связано с тем, что в ходе жизни человека проникает в него во время сна. И теперь вы видите, что именно из подобных вещей должна сложиться убежденность, что в изу­чении медицины должен принимать участие весь человек, а именно человек живой и чувствующий. Ибо во время этого ночного общения с целебными элементами появляется еще и нечто другое, чего никогда нельзя было бы достичь через диалектику: стремление к действительному оказанию помо­щи. Без этой устремленности, без чувства врача, без сочувст­вия к людям, которых он лечит, без этого стремления к личному оказанию помощи, собственно, нет и исцеления.

8

Теперь я должен сказать вам о том, что, возможно, произ­ведет на вас странное и парадоксальное впечатление, но ведь здесь вы стремитесь изучить именно то, чего сегодня недостает и что должно прийти. Следовательно, я должен сказать и об этом — ведь здесь, в Дорнахе, мы работаем, основываясь на эзотерических импульсах. Мне часто говорили, что средства, которые мы изготовляем в нашей фармацевтической лабора­тории — это вам покажется парадоксальным, но иногда вам следует считаться и с парадоксами, — необходимо тщательно оберегать, чтобы никто кроме нас не смог их изготовить. Я как-то возразил им по этому поводу, что, собственно, я не испытывал бы в этой связи никакого особого беспокойства, если бы нам действительно удалось привнести в наше течение эзотерические импульсы. В дальнейшем будет видно, что эти средства изготовляются на эзотерической основе и что вовсе небезразлично, изготовлено ли средство здесь с использовани­ем всего того, что приходит из области эзотерического знания, или же оно подделано на какой-либо фабрике. Это может показаться парадоксальным, но это так. Наши действия ведут к чему-то большему, чем может привести утаивание этих средств, носящее формальный характер. Они должны способ­ствовать появлению определенного настроя, который помог бы людям задуматься: здесь скрыто нечто такое, что придает вещам целительную силу, имеющую духовное происхожде­ние. Дело тут не в суевериях. Наш подход — вы еще будете иметь возможность в этом убедиться — опирается на строгую духовнонаучную основу. Рассуждая подобным образом, мно­гим удастся осознать, что с признанием лекарственных средств, изготовляемых именно здесь, уже кладется начало тому, что с необходимостью должно быть осуществлено.

9

Возражения, с которыми мне довелось столкнуться, объяс­нимы. Ведь люди сегодня не представляют себе, что именно в области медицины с гораздо большей серьезностью нужно относиться к тому, что является эзотерической, духовной жизнью. Только осмыслив это, вы можете увидеть, какую реальную, а вовсе не формальную цель — как это часто случается — преследовало в деле изучения медицины основа­ние Высшей школы. Вы поймете также, что за первым экзоте­рическим медицинским курсом непременно должно следовать продолжение в виде второго курса, который будет с достаточ­ной степенью эзотеризма подходить к рассмотрению человека, отчего медицинское знание, преобразившись, станет в челове­ке образом мысли, подлинно медицинским образом мысли.

10

Всегда встречались люди, инстинктивно проявлявшие не­устанное стремление к приобретению подобного медицинско­го образа мысли. Также и на примере последней трети девят­надцатого столетия, когда мало что способствовало его рождению и когда он действительно проявлялся лишь у отдельных людей, слывших чудаками, можно увидеть, насколь­ко спорадический характер носило его появление. В сущности, призыв Венской медицинской школы^**, вместе с которой я, собственно говоря, и вырос, нашел такой широкий отклик именно потому, что эта медицинская школа основывалась на методе лечения того заболевания, в котором терапия нужна меньше всего, а именно — воспаления легких.

^** Венская медицинская школа. — Основана прибл. в 1840 году.

11

Отсюда и возник — вы еще услышите об этом — так называемый нигилизм. Не иначе как вполне сознательно известные венские медики защищали позиции медицинского нигилизма, придерживаясь следующей точки зрения: ни одно лекарство лечить не может! К ней в известном отношении примыкал также и Вирхов, утверждавший, что для пятидесяти из ста так называемых излеченных больных не имело значе­ния: давали им лекарства или нет — они бы выздоровели и без них. Относительно тридцати процентов больных можно с уверенностью утверждать, что лекарства им попросту навре­дили. Что же касается всех остальных то не исключено, что им помогли как раз те лекарства, которые были для них отобраны. Это говорю не я, а Вирхов^***, медицинская знаменитость послед­него столетия. Мне и сегодня известны знаменитости, опреде­ленно придерживающиеся подобного взгляда невзирая на то, что, возможно, они как раз и являются сторонниками терапии. Здесь явно отсутствует медицинский образ мысли, но он часто отсутствует и тогда, когда о нем говорят как о некой формаль­ности. Он должен войти в действительность, и потому так необходим именно второй медицинский курс, фундаментом которому служит экзотерическое знание. Подобный медицин­ский образ мыслей присущ людям, обладающим истинными человеческими качествами. Такие люди, даже применяя из­жившие себя методы, иногда приводят нас в восхищение своим величием, как это было в случае с Парацельсом. Конечно, ему можно предъявить много возражений по тем или иным вопро­сам, и все же медицинский образ мысли проявлялся в нем самым величественным образом. Придя в какую-нибудь местность, он уже знал, где на поверхность выходят пласты мертвого красного лежня. Ему было известно, что некоторые болезни — а именно болезни крови — происходят оттого, что мертвый красный лежень выходит на поверхность земли. Развитие процесса болезни сопровождается характерными признаками. Находясь в местности, где много красного лежня, можно заметить, что населяющие ее люди привыкли к нему и это проявляется в особенности их темперамента. Например выясняется, что у этих людей очень хорошо действует селезен­ка. И если к ним приходит посторонний, то они не вызывают в нем особых симпатий. Как правило они ужасно своенравны, неуступчивы и ограниченны; если кому-то поступки их покажутся лишенными здравого смысла, они примут его за глупца. Люди, населяющие эту местность, привыкают к мертвому красному лежню. Но человек со стороны, желающий основать там дело, не сможет перенести присутствия красного лежня, а также воду этой местности. У него появятся болезненные симптомы. Парацельс говорил, что у жителей подобной местности эти болезни передаются по наследству. Он утверждал, что причиной этого является нечто такое, что находится в области эфирного тела. Он назвал это нечто «археем» (Archaus). Конечно, с этим археем должно что-то произойти, прежде чем он попадет в эмбрион. Нетрудно заметить, что в подобной местности в изобилии произрастает золотой дождь, ракитник. В этом растении, в его цветках и листьях, а иногда также и в корнях содержится сок, который можно применять как хорошее лечебное средство, с учетом, конечно, конституции того или иного человека.

^*** Рудольф Вирхов, (1821-1902). Немецкий ученый и политический дея­тель, основатель современной патологической анатомии. Занимался так­же вопросами антропологии, этнографии и археологии. В последний период жизни выступал как ярый противник учения Дарвина.

12

Здесь, фактически, речь идет о том, что благодаря подобно­му медицинскому образу мысли человек приобретает совер­шенно новый взгляд на природу. Так, еще будучи юношей я познакомился с одним врачом. Его часто видели в полях, на нивах, лугах, где он общался с растениями, цветами, насеко­мыми, ну и так далее. В том месте, где он слыл скромным, непритязательным врачом, жили также трое-четверо корифе­ев. Можно сказать, что деятельность этого скромного врача, так любившего полевые цветы, была несравненно более плодо­творной для больных, чем деятельность окружных врачей и прочих столпов медицины, поскольку свою мудрость послед­ние получили из школы и из того, что к ней примыкает. Он же свою мудрость в области целебных средств приобрел в непосредственном общении с природой, которое только тогда ведет к медицинским знаниям, если уметь любить природу во всех ее проявлениях.

13