Сегодня будет пестрая смесь из всевозможных предметов, которые я хотел бы обсудить помимо всех тех весьма разнообразных предметов, о которых мы го­ворили, — в том числе и в связи с нашими лекарствами. Я хотел бы начать с того, что тем же способом, каким вчера мы пытались объяснять растительный мир, мож­но интерпретировать и процессы, действующие на чело­века в связи с минеральным началом. В этом случае нам следует усложнить наши представления, поскольку как только мы переходим к минеральному началу, мы уже не имеем дела с такими же противостоящими друг дру­гу замкнутыми существами, какими в определенной мере являются растение и человек; мы имеем дело с чем-то таким, что прямо переходит в другое, и поэто­му различение здесь затруднено. Таким образом и при изготовлении лекарства (и вы должны обратить на это особое внимание в связи с нашими лекарствами) речь идет не просто о том, чтобы применить какое-то веще­ство, но о том, чтобы в чем-то другом положить начало тому процессу, жизнь которого застыла в веществе. Так что если вам знакомо действие какого-то лекарства, речь часто идет о том, чтобы, с одной стороны, вызвать это действие, а с другой стороны — локализовать его. К примеру, мы должны оказаться в состоянии видеть, как в случае с лекарством, которое мы производим из свин­ца посредством определенной переработки его с медом (вы, наверно, найдете, что это обстоятельство подчерк­нуто особым образом), действие свинца определенным образом обуздывается действием меда. Дело обстоит так, что с помощью свинца главным образом невероятно энергично воздействуют на все то, что является в че­ловеке строительным процессом, исходящим из "Я".

1

Видите ли, мы могли бы сказать, что в процессе обра­зования головы в человеке, а лучше сказать — от процес­са образования головы в человеке имеется некая физиче­ская реальность, затем — эфирный отпечаток, астраль­ный отпечаток, "Я"-отпечаток. "Я" отражается главным образом в двигательной системе — мы об этом говорили. И вот на этот "Я"-отпечаток и в связи с астральным от­печатком совершенно особым образом воздействует сви­нец. В этом воздействии мы имеем дело по существу с исключительной, сокровенной природной силой, и для оккультного наблюдения исследование действия свинца имеет исключительно глубокое значение. Эти действия, в частности, весьма важны для человеческого существа до того, как оно вообще соберется воедино и снизойдет в физическую жизнь. Здесь действие свинца особенно бросается в глаза. Ведь свинец обладает не только тем действием, которое нам знакомо, но главным обра­зом действием полярно противоположным. И это по­лярно противоположное действие в известной мере из­лучается из космоса, в то время как знакомое нам дейст­вие излучается в космос с Земли. Это можно изобразить схематически следующим образом: если это — поверх­ность Земли, то знакомые нам действия свинца исходят от Земли наружу (см. рисунок 18, стрелки); те же действия, которые полярно противоположны, при­текают со всех сторон, они не имеют излучающего цен­тра; это не центральные силы, но силы, действующие с периферии вовнутрь (красное). Эти периферические силы в особенности имеют отношение к образованию духовно-душевного начала в человеке, и человек, стяги­ваясь к своему центру, нисходя в земные сферы, должен, собственно говоря, по существу покинуть их область. Поэтому в земной сфере свинец взывает к своим проти­воположным силам, а они являются отравляющими. И в целом это тайна Вселенной, которая требует бесконечного внимания: все, что пространственно связано с ду­шевно-духовным началом в человеке, о чем, следователь­но, в целом можно говорить в связи с пространством, в человеческом организме является ядом. Так что отсюда, собственно, мы и должны извлечь смысл понятия яда.

рис 18

2

Поэтому мы имеем дело с мощным стимулированием, возбуждением, даже подхлестыванием этих "Я"-отра­жающих сил в человеческой природе. И все то, что про­исходит при отравлении свинцом, стремится, собственно говоря, к тому, чтобы до основания разрушить здание человека, в той мере, в какой оно есть "Я", оно стремится расчеловечить человека. Дело в том, что фактически все симптомы, которые только могут обнаружиться, движут­ся в том направлении, где человек, собственно, телесно постепенно переходит ни во что (естественно, что до на­ступления этого состояния человек умирает) — вплоть до того, что ему изменяет голос и т. д., вплоть до обмороков и оглушенности и т. д.; все они свидетельствуют о том, что здесь до основания разрушаются именно врожденные человекообразующие силы. И вновь — вы видите, что разрушение того, что является человеческой структурой, начинается с верхнего человека — этот верхний человек оказывается полярно противоположен нижнему челове­ку. То, что в верхнем человеке в крупных квантах действу­ет разрушительно, в малых квантах, в истончениях, про­изведенных нижним человеком, действует созидательно.

3

Здесь я хотел бы между делом заметить, что я пола­гаю, что все никак не утихающий спор между гомеопа­тией и аллопатией будет улажен лишь тогда, когда люди смогут согласиться с тем членением человека, которое им предлагает духовная наука. Ибо хотя, с одной сторо­ны, принцип гомеопатии по своей богатой опытной ос­нове не может быть (или, по крайней мере, не должен бы быть) поставлен под сомнение, с другой стороны, все-та­ки обнаруживается, что у людей, которые не привыкли обращаться к чистому опыту — а гомеопаты всегда в го­раздо большей степени феноменалисты, чем аллопаты, которые всегда примешивают к своим лечебным расче­там всевозможные предварительные суждения, — так вот когда человек стоит на том, чтобы примешивать все­возможные соображения и предварительные суждения к созерцаниям человеческого организма, ему не так-то легко понять такую формулировку, согласно которой то, что в больших количествах вызывает болезнь, в малых количествах действует оздоровляющим образом. Ибо эта формулировка не покрывает фактов полностью. Фак­ты покрываются полностью, когда мы говорим: то, что в больших количествах действует болезнетворно в ниж­нем человеке, в малых количествах, если мы приводим его в действие из верхнего человека, действует целебно, и наоборот. Такое видоизменение гомеопатического пра­вила может оказаться единственно пригодным для того, чтобы прекратить спор.

4

Если же вернуться от этого замечания к тому ле­карству, в котором пытаются достичь какого-то эффек­та путем известной переработки свинца и меда, то вы можете видеть, как снизу благодаря сильно истончен­ному свинцу происходит противодействие силам, раз­рушающим человеческую форму. Такова суть действия свинца. Теперь же мы пытаемся восстановить эти "Я"-формообразующие силы человека; и смотрите, тогда деятельность "Я" переносится в физический организм, и из-за того, что человек, с одной стороны, становится телесно здоровым, он, с другой стороны, душевно осла­бевает в отношении всего того, что опять-таки будет действовать снизу, в том числе и органически. И это ослабление может зайти так далеко, что, возвращая в определенной мере человеку человеческую структуру, когда определенные болезненные процессы могут при­нудить к тому, чтобы прибегнуть к действию свинца (поскольку ослабевают структурирующие процессы), очень легко может случиться, что когда человек начина­ет вновь развивать структурирующие процессы, тогда подавляются силы, идущие от "Я" и астрального тела, и в особенности — силы, идущие от "Я". Можно сказать: мы лечим то, что человек унаследовал, или, собственно говоря, унаследовал в недостаточной мере, когда вошел в жизнь, но мы ослабляем его в отношении той органи­ческой работы, которую он должен совершать для себя, пока жив. Но против этого со своей стороны действует (то есть укрепляет излучаемые "Я"-силы) то, что присое­диняется в виде действия меда. Таким образом, вы види­те, что и при составлении подобного средства речь идет главным образом о том, чтобы до конца прозревать в то, что, собственно, происходит с человеком.

5