Сегодня мы продолжим работу, придерживаясь тех же отправных точек, что и вчера, и будем постепенно также проникать в существо человека, обращая внимание на определенные полярности, которые здесь господствуют. Вы уже заметили вчера, что мы были вынуждены силы, у животных еще обременяющие, объединить с известными вертикально направленными силами в один параллелограмм, и что соответствующую аналогию мы находим также и в мышечной реакции. Проследив обе эти мысли при изучении костной и мышечной систем человека дальше, призвав при их исследовании на помощь все, что сегодня уже может дать опыт, можно было бы в скором времени из учения о костях и мышцах получить нечто более значимое для медицины, нежели было достигнуто прежде. Но особенно трудным будет связать познание человека с тем, что требуется медицине, если исходить сегодня из учения о сердце. Я хотел бы сказать: то, что в учении о костях и мышцах еще едва намечено, в воззрении, которое выработано относительно учения о сердце, проявляется уже более основательно. Ибо каков, в сущности, общепринятый взгляд – ограничимся вначале этим – на человеческое сердце? Его рассматривают как своего рода насос, который снабжает кровью различные органы. Люди придумывают всевозможные интересные механические конструкции, которые объясняют это несообразное творение – «сердце». И хотя эти механические конструкции противоречат эмбриологии, на это не обращают внимания, эту механистическую теорию сердца не оспаривают, ее не стремятся перепроверить, во всяком случае, общепризнанная наука ее не проверяет. Но что мы прежде всего должны учитывать при рассмотрении сердца – я вначале только намечу эти вещи, и то, что мы рассмотрим в ближайшие дни, будет последовательным подтверждением того, что я вынужден сначала объявить, как точку зрения – это то, что сердце вовсе не является тем, что может быть названо деятельным организмом. Ибо сердечная деятельность это не причина, но следствие. Вы поймете сказанное только в том случае, если обратите внимание на полярность между всеми деятельностями в человеческом организме, которые связаны с приемом пищи, с дальнейшей ее переработкой, переходом ее непосредственно или через сосуды в кровь, если вы проследите, я бы сказал, снизу вверх переработку пищи в организме, вплоть до взаимодействия, которое устанавливается между кровью, получающей питательные вещества, и дыханием, посредством которого принимается воздух. Если вы внимательно проследите рассматриваемые процессы – но только их нужно прослеживать действительно внимательно – то вы действительно обнаружите наличие определенной противоположности между тем, что заложено в дыхательном процессе, и тем, что в широком смысле относится к пищеварительному процессу. Нечто стремится здесь к выравниванию. Нечто, жаждущее, я бы сказал, друг друга, пытается здесь насытиться друг другом. Разумеется, можно выбрать другое выражение, но со временем мы будем все лучше понимать друг друга. Имеется взаимодействие, проявляющееся прежде всего между ставшими жидкими» питательными веществами и тем, что в воздушной форме усваивается организмом через дыхание. Это взаимодействие нужно изучить как можно более точно. Это взаимодействие состоит во взаимосплетении сил. И то, что здесь сплетается друг с другом, тормозится, я бы сказал, перед этим взаимопереплетением в сердце. Сердце образуется как тормозящий орган между тем, что в дальнейшем я буду называть нижней деятельностью организма, между приемом и переработкой пищи, и верхней деятельностью организма, к которой как наиболее нижнее, в свою очередь, я причисляю дыхание. Между ними вставлен задерживающий орган, и при этом существенно, что сердечная деятельность является следствием взаимодействия ставших жидкими питательных веществ, то есть питательной жидкости, и воспринятого извне воздуха. Все, что проявляется в сердце, что можно наблюдать в сердце, следует рассматривать как следствие, прежде всего в механическом смысле.

1

Единственным многообещающим началом, когда вгляделись по меньшей мере в механические основы сердечной деятельности, но не более, стали работы австрийского врача д-ра Карла Шмидта, практиковавшего в северном Штейермарке. Он опубликовал в «Wiener Medizinischen Wochenschrift» 1892, Nr. 15-17 статью «Об ударах сердца и кривой пульса». В этой статье было сказано немного, но по крайней мере кто-то, исходя из своей медицинской практики, заметил, что сердце не имеет ничего общего с обычным насосом, но представляет собой задерживающий аппарат. Процессы движения сердца и ударов сердца мыслились Шмидтом подобно деятельности гидравлического тарана, который приводится в действие потоками жидкости. Вот та истина, которая содержится в труде доктора Шмидта. Однако мы все же остаемся в рамках чисто механического, если воспринимаем все, что является сердечной деятельностью, как следствие взаимопроникновения – я назову их символически потоками – жидкого потока и воздушного потока. Ибо что такое, в конечном счете, сердце? В конечном счете, сердце является собственно органом чувств. И хотя мы непосредственно не осознаем чувственную деятельность сердца, то, что происходит в сердце, является подсознательной чувственной деятельностью, и наше сердце предназначено для того, чтобы верхняя деятельность человека как бы воспринимала, ощущала нижнюю деятельность человека. Как глазами вы, мои дорогие друзья, воспринимаете внешние цветовые явления, так посредством сердца воспринимаете вы, но только в смутном подсознании, то, что происходит в вашей нижней части тела. Сердце является, в конечном счете, органом чувств для внутреннего восприятия. Таким его и надо рассматривать.

2

И полярность самого человека поймут, только познав, что человек как таковой является, в сущности, дуально сложенным существом, которое своим верхним воспринимает свое нижнее. И теперь я должен добавить следующее: нижняя деятельность, то есть один полюс человеческого существа, проявляется тогда, когда мы прослеживаем прием пищи, переработку пищи в широком смысле, вплоть до уравновешивания его с дыханием. Уравновешивание с дыханием происходит вместе с ритмической деятельностью. Мы еще будем говорить о значении нашей ритмической деятельности. Но чувственно-нервную деятельность, все, что относится к внешним восприятиям и к продолжению внешних восприятий, к их обработке посредством нервной деятельности – все это мы должны рассматривать как относящееся к дыхательной деятельности, как сплетенное с ней. Таким образом, если вы, с одной стороны, представите себе все то, что связано с дыхательной деятельностью, с чувственно-нервной деятельностью, вы получите, в определенном смысле, один полюс человеческого организма. Если же вы соберете, с другой стороны, все, что относится к приему пищи, ее переработке, обмену веществ в обычном смысле слова, это другой полюс процессов в человеческом организме. Сердце является, в сущности, тем органом, который в своем видимом движении выражает уравновешивание этого верхнего и нижнего, оно в психическом, или, лучше сказать, в подпсихическом смысле суть орган восприятия, посредничающий между этими двумя полюсами человеческой организации. Вы можете исследовать все, что предлагают вам анатомия, физиология, биология, с этих позиций, и вы увидите, что только такой способ рассмотрения может пролить свет на человеческий организм. Не различая этого верхнего и нижнего, посредником между которыми является сердце, вы не можете понять человека, ибо есть кардинальное различие между тем, что происходит в нижней организации человека, и тем, что происходит в верхней организации человека.

3

Если мы хотим как можно проще выразить это различие, то мы можем сказать: все, что происходит в нижнем, имеет свой негатив, свой негативный противообраз в верхнем. Всему, что связано с верхним, можно найти соответствующий противообраз в нижнем. Но важно сознавать, что между верхним и нижним имеет место не материальное соединение, но соответствие. Необходимо правильно понимать отношения верхнего и нижнего и не стремиться искать материального посредничества. Возьмем совсем простой пример, возьмем позывы к кашлю и собственно кашель, принадлежащий верхнему. Поскольку он принадлежит верхнему, для него мы имеем соответствующий противообраз в нижнем – диарею. Мы всегда найдем для верхнего соответствующее отражение в нижнем. И мы только тогда придем к правильному пониманию человека, когда будем правильно рассматривать эти соответствия – со многими такими соответствиями мы познакомимся в ходе дальнейшего изложения.

4

Это не какие-то абстрактные соответствия, в здоровом организме существует внутренняя взаимопринадлежность верхнего и нижнего. В здоровом организме устанавливается такая взаимопринадлежность, что верхнее, какая-либо верхняя деятельность, будь это деятельность, связанная с дыханием, или же деятельность, связанная с нервно-чувственным аппаратом, должна так или иначе преодолевать нижнее, должна протекать в полном согласии с нижним. И если что-то начинает преобладать, если нижняя деятельность пересиливает верхнюю или верхнее становится слишком сильным для соответствующей деятельности в нижнем, в организме – позже это приведет нас к действительному пониманию болезненных процессов – тотчас появляется какая-то неритмичность. Деятельность верхнего всегда должна так относиться к деятельности нижнего, чтобы они определенным образом соответствовали друг другу, чтобы они ограничивали друг друга, чтобы они протекали друг относительно друга согласно их, можно сказать, взаимной ориентированности. Есть совершенно определенная ориентированность. Она индивидуальна для разных людей, но есть совершенно определенная сориентированность протекания верхних процессов в целом с протеканием нижних процессов в целом.

5

Речь здесь идет о том, чтобы можно было найти переход от здоровым образом функционирующего организма, в котором верхнее соответствует нижнему, к организму больному. И когда при рассмотрении болезни исходят, я бы сказал, из того, что Парацельс называл археем и что мы называем эфирным телом (или, если вы хотите всему придать такой вид, чтобы не было обид извне, от людей, которые ничего не желают знать об этих вещах, вы можете это обозначить иначе, вы можете говорить прежде всего о признаках болезни в функциональном или динамическом, то есть о том, что как болезненное проявляется прежде всего) когда мы исходим из указанного, когда мы ведем речь о том, что сначала проявляется в эфирном теле или в чисто функциональной сфере, тогда также можно говорить о полярности, но полярности, которая уже несет в себе несоответствие, которая несет в себе неритмичность. И это происходит следующим образом.

6

Допустим, что в нижнем, то есть в приеме пищи и пищеварительном аппарате в широком смысле, преобладают внутренние химические или также органические силы усвоенной пиши. В здоровом организме силы, которые действуют в самих продуктах питания, которые имманентны продуктам питания и изучаются внешне в.лабораториях на продуктах питания, преодолеваются верхним, чтобы эти силы не влияли на деятельность внутреннего в организме, чтобы ничего не осталось от внешней химии, от внешней динамики и тому подобного, но чтобы все было полностью преодолено. Но верхнее может быть недостаточно сильно в своем соответствовании для полного пронизания нижнего, чтобы его как бы полностью переварить, я мог бы сказать, проэфиризировать, чтобы точнее выразиться; тогда в человеческом организме появляется берущий верх процесс, не имеющий, собственно, к нему отношения; этот процесс подобен тем, которые развиваются во внешнем мире, и он не должен разыгрываться в человеческом организме. Поскольку физическое тело не сразу захватывается такими неритмичностями, такой процесс проявляется в том, что можно назвать функциональным, в эфирном теле, В архее. Если мы хотим выбрать общеупотребительное выражение, заимствованное, я бы сказал, от определенных форм такой неритмичности, то мы должны употребить выражение истерия. Мы выбрали выражение истерия – позже мы убедимся, что это выражение выбрано вовсе не плохо – мы выбрали этот термин для обозначения излишней самостоятельности процессов обмена веществ. Собственно истерические явления в узком смысле слова, это не что иное, как дошедший до кульминации неритмизированный обмен веществ. В действительности в доходящем вплоть до сексуальных симптомов истерическом процессе мы имеем не что иное, как неритмизированность обмена веществ, который по своей сущности является внешним процессом, которого не должно быть в человеческом организме, то есть процесс, которому слишком слабо противостоит верхнее. Это один полюс.

7

Итак, если возникает такое явление с истерическим характером, мы имеем дело со слишком сильным становлением внечеловеческой деятельности в нижней части человеческой организации. Но такая же неритмичность взаимодействия может наступить из-за неправильного протекания верхнего процесса, когда он слишком сильно обращен к верхней организации. Он является чем-то противоположным, как бы негативом нижних процессов; он слишком сильно обращается к верхним процессам. Он прекращает свое действие прежде, чем вступит через сердце во взаимодействие с нижней организацией. Он становится слишком духовным, слишком – если можно употребить такое выражение – органически интеллектуальным. Тогда выступает другой полюс этой неритмизированности - неврастения. Мы должны прежде всего иметь в виду эти две еще погруженные, можно сказать, в функциональное неритмичности человеческой организации. Ибо они являются как бы дефектами, выражающимися в верхнем и в нижнем. И мы постепенно будем учиться понимать, как в полярности человеческой организации возникает тот или иной дефект. Так, в неврастении мы имеем такое функционирование верхнего, которое слишком сильно обращено к органам верхней организации, и то, что, собственно, должно действовать через сердце сверху в нижнем, остается в верхнем, уже там ослабляется, и его действие не проникает через застой в сердце в нижний поток. Вы видите, что гораздо важнее наблюдение, так сказать, внешнего облика картины болезни, нежели изучение посредством аутопсии дефектов органов. Ибо обнаруженные аутопсией дефекты органов являются лишь вторичными явлениями. Существенным является охват взором целого образа, физиогномика болезни. Эта физиогномика всегда даст вам прежде всего смещенный в ту или иную сторону образ – в сторону неврастенического или истерического. Но эти выражения, естественно, нужно понимать шире, чем это общепринято.

8

Теперь, создав достаточный образ этого взаимодействия верхнего и нижнего, мы будем постепенно познавать, каким образом то, что вначале проявляется только функционально, то есть – как было сказано – разыгрывается в эфирном, как оно, словно бы уплотняясь в своих силах, захватывает органически-физическое; и как то, что вначале выражается лишь истерическими признаками, приобретает физический облик в форме различных заболеваний нижней части тела; и как, с другой стороны, неврастения может принимать органический облик в виде болезней горла, головы. Для будущей медицины чрезвычайно важно изучать подобные, можно сказать, отпечатки этих поначалу функциональных физических проявлений в истерии и неврастении. Следствием органического становления истерии будут неполадки во всем процессе пищеварения, вообще во всех процессах нижней части тела. Но все, что происходит где-то в организме, воздействует, в свою очередь, обратно на весь организм. Не следует упускать из виду, что неритмичность воздействует, в свою очередь, на весь организм в целом.

9