Теперь, в связи с тем, что я вам изложил, я хотел бы упомянуть следующее. Если мы перейдем от костной к мышечной системе, то найдем в состоянии мышц значительное различие, а именно, в том, что покоящийся мускул обладает щелочной реакцией, если принимать во внимание обычное химическое действие, но мы должны при этом заметить, что эта щелочная реакция только подобна щелочной, ибо щелочная реакция у покоящегося мускула не так абсолютно ясно выражена, как обычная щелочная реакция. У действующего мускула выступает кислая реакция, также нечетко выраженная. Теперь подумайте о том, что мышца, прежде всего, разумеется, в смысле обмена веществ, состоит из того, что человек принял в себя; так что он, в известном смысле, является результатом действия сил, присутствующих в земных веществах. Но когда человек переходит к деятельности, то, что несет в себе мышца, просто подлежа обычному обмену веществ, все отчетливее преодолевается. В мускуле происходят изменения, которые в конечном счете по отношению к обычным изменениям обмена веществ можно сравнить не иначе как с силами, которые вызывают формирование костной системы у человека. Подобно тому как те силы у человека преодолевают то, что он имеет извне, как они пронизывают себя земным и образуют с ним результирующую, также в том, что проявляется в мускуле как действующее в обмене веществ, нужно видеть нечто, что теперь также и химически внедряется в земную химию. Здесь, можно сказать, в земной механике и динамике действует нечто, чего мы вовсе не находим в земном. В обмене веществ в земной химии действует нечто, что не является земной химией, что обусловливает совсем другие результаты, отличные от тех, какие могли бы возникнуть под влиянием только земной химии.

22

Если мы хотим найти то, что лежит в существе человека, мы должны рассматривать, с одной стороны, форму, а с другой стороны – качество. Тут может, в свою очередь, снова открыться то, что считалось утерянным и что совершенно необходимо открыть, если мы не хотим остаться при чисто формальном определении существа болезни, с которым на практике многого не достигнешь. Ведь здесь, обратите внимание, возникает очень важный вопрос. Мы, по сути, имеем только земные средства из окружения человека, которыми мы можем воздействовать на человеческий организм, если в нем происходят изменения. Но в человеке действуют неземные процессы или, по крайней мере, силы, делающие его процессы неземными. И встает вопрос: как можем мы, изменяя взаимоотношения между больным организмом и его физическим земным окружением, вызвать взаимодействие, которое вело бы от болезненного состояния к здоровому? Как можем мы установить такие взаимоотношения, чтобы действительно через них влиять также и на те силы, которые деятельны в человеческом организме, но не входят в тот круг, в котором происходят процессы, из которых мы выбираем наши лекарственные средства, даже если эти процессы являются предписанием к диете и тому подобным.

23

Вы видите, насколько тесно взаимосвязано то, что в конце концов приводит к определенной терапии, с истинным пониманием существа человека. И для решения этого вопроса я с полной ответственностью поставил самым первым элементом отличие человека от животного, несмотря на возможные возражения – мы преодолеем их позже – что, конечно же, животные тоже болеют, даже растения, пожалуй, болеют (в последнее время говорят также о заболеваниях минералов) – и что поэтому не следует делать различия между болезненным состоянием человека и животного. Это различие уже будет отмечено, если увидят, как мало сможет врач продвинуться в изучении медицины человека с помощью исследований существа животного. С помощью опытов над животными можно достичь некоторых совершенно определенных результатов – и мы узнаем, почему это так, – в лечении человека, но только тогда, когда мы основательно уясним себе, как велико различие в отдельных деталях между животной и человеческой организациями. Поэтому дело как раз в том, чтобы уметь все более и более прояснять в соответствующем смысле значение опытов над животными для развития медицины.

24

Далее, я хочу обратить ваше внимание еще на то, что, конечно же, указания на такие внеземные силы требуют от личности гораздо большего, чем указания на так называемые объективные правила, объективные природные законы. Вообще, речь идет о том, чтобы существо медицины более продвигалось к интуитивному, и чтобы, благодаря таланту, на основе наблюдения формы делать заключения о существе человеческого организма, индивидуального человеческого организма, насколько он, в определенном отношении, болен или здоров. Это обучение интуитивному наблюдению форм в будущем будет играть все большую роль в развитии медицины.

25

Эти вещи должны, так сказать, служить только введением, ориентировочным введением. Ибо то, к чему мы стремились сегодня, суть следующее: показать, что медицина снова должна направить свой взгляд на то, чего нельзя достигнуть средствами химии и обычной сравнительной анатомии, но что может быть достигнуто лишь при переходе к духовнонаучному рассмотрению фактов. Конечно, в этом отношении сегодня еще предаются различного рода заблуждениям. Думают, что речь, главным образом, должна идти о том, чтобы для одухотворения медицины на место материальных средств поставить духовные. Но насколько это обосновано для отдельных областей, настолько это не обосновано для целого. Ибо дело прежде всего в том, чтобы духовным образом познать, какая лекарственная ценность может крыться в материальных средствах; таким образом, духовная наука должна быть обращена на оценивание материальных средств. Именно это и является задачей той части, которую я обозначил так: возможность исцеления посредством познания связи человека с остальным миром.

26

Мне хотелось бы, чтобы то, что я говорю о специальных процессах исцеления, было, по возможности, хорошо обосновано и, по возможности, всецело ориентировано на то, чтобы при каждом отдельном заболевании мы могли бы приобретать воззрение относительно связи так называемых болезненных процессов, которые должны быть также природными процессами, с так называемыми нормальными процессами, которые, в свою очередь, также суть не что иное, как природные процессы. Как только возникает этот поистине фундаментальный вопрос (я хотел бы сказать об этом в виде небольшого дополнения), вопрос, как, в сущности, справиться с тем, что болезненные процессы также являются природными процессами? – так сразу же, и как можно быстрее, пытаются, в свою очередь, уйти от этих вещей. Мне было, например, интересно, что Трокслер, который преподавал в Берне, уже в первой половине девятнадцатого столетия настоятельно указывал на то, что нужно, в некотором смысле, исследовать нормальность болезни, и благодаря этому можно будет двигаться в направлении, которое в конечном счете приведет к признанию мира, связанного с нашим, и проявляющегося в нашем мире только вследствие как бы незаконного прорыва, и что только таким путем мы могли бы узнать нечто о болезненных явлениях. Представьте себе (я только грубо-схематично хочу сейчас указать на это), что на заднем плане существовал бы какой-то мир, и некоторые вещи, будучи вполне закономерными в том мире, вызвали бы у нас болезненные явления, в этом случае к нам могли бы через некоторые дыры прорываться законы, вполне нормальные в том мире, и вызывать у нас болезнь. Трокслер пытался работать над этим. И хотя в некоторых отношениях он высказывался непонятно и нечетко, все же можно заметить, что он был на том пути в медицине, который как раз и ведет к известному оздоровлению медицинской науки.

27

Однажды я спросил одного своего друга, который учился в Берне у Трокслера, как относились коллеги к его идеям. И в энциклопедии, которая содержит многие вещи об истории университета, относительно Трокслера мы нашли только, что он наделал в университете много скандалов! Это все, что сохранилось. О его же научном значении ничего нельзя было найти.

28

Итак, я хотел сегодня, как было сказано, лишь указать на эти вещи, и я очень прошу вас, дабы я мог соединить то, что хотел бы сказать со своей стороны, с тем, что соответствует вашим желаниям, прошу вас написать мне к завтрашнему или послезавтрашнему дню все ваши пожелания. Тогда, исходя из этих пожеланий, я придам циклу докладов необходимую форму. Я полагаю, так будет лучше всего. Я прошу только сделать это очень подробно.

29