***

Являясь до семи лет существом подражательным, ребенок после семи лет стремится прежде всего в своем внутреннем образовании следовать за тем, что во всем его окружении выражается, раскрывается неким само собой разумеющимся авторитетом.

40

Не думайте, что я, написавший давно "Философию Свободы ", мог бы теперь выступить неоправданно за принцип авторитета, за исключительную, абсолютную его значимость в социальной жизни.

41

Но то, что раскрывается в человеческой жизни, - даже духовным образом под импульсом свободы, - столь закономерно направлено, как и закономерность природы, и о том, что нужно для воспитания от 7 до 14 лет, мы не можем решать в зависимости того, симпатично или несимпатично оно нам, а сообразно с требованиями человеческой организации. И так же, как до смены зубов в 7 лет человеческая организация предрасположена к подражанию тому, что делается в ее окружении, во всех своих местах, в пульсации кровообращения, в дыхании, в сосудах так, что окружение является для ребенка до 7 лет образцом для подражания, - так же должен человек ради здорового и свободного развития, ради того, чтобы впоследствии он мог правильно пользоваться свободой, между 7-ю и 14-15-ю годами развивать свободу под саморазумеющимся /безусловным/ авторитетом.

42

Только к 14-15 годам мы созреваем для личного суждения, и только тогда может учитель воздействовать на ребенка, апеллируя к суждениям и исходя из мышления, и оснований. Походя же к человеку до этого возраста с основаниями, мы вредим ему, задерживаем его развитие. Если между 7-14 годами /приблизительно/ мы в состоянии принимать истину не по ее причинному обоснованию /к этому наш интеллект еще не готов/, а потому, что не принудительно почитаемый учительский авторитет утверждает ее за истину соответственно нашему детскому ощущению, то это является величайшим благодеянием для всей последующей жизни.

43

То же относится и к ощущениям красоты. И добро мы ощущаем правильно, так, что оно остается на будущее нашим жизненным путем, если мы не получаем его в виде объяснений: "вот заповедь, вот закон, которых ты должен держаться", а по теплым, сердечным словам наставника переживаем его собственную симпатию к добрым делам и его антипатию к злым, если своим словом он может так согреть нас к добру и охладить ко злу, что мы берем направление к добру, ибо чтимый нами авторитет показывает нам пример этого своей жизнью. Человек, который слышал только догматические правила: это ты должен делать, этого не должен делать, несет в себе только холодное, трезвое сознание добра. У того же, кого обучили в детстве симпатии к добру и антипатии к злу, чувство к добру и бесчувствие ко злу усвоены всем ритмическим организмом. Он в дальнейшем чувствует, что под воздействием зла он просто не может дышать, дыхание перехватывает и ритмическая система приходит в беспорядок.

44

Но авторитет не должен вводиться принудительно. Фальшиво и воспитание, при котором авторитет достигается поркой.

45

Во всей вселенной нет ничего более величественного, чем наблюдать, как у ребенка, начиная от рождения, из неопределенного телесного постепенно получается определенное; как неопределенные, барахтающиеся произвольные движения преобразуются в движения, управляемые душевным; как внутреннее все больше открывается во внешнем, а духовность, находящаяся в телесности, все больше выступает на поверхность.

46

Ниспосланное божественным на землю человеческое существо, которое, как мы чувствуем, открывается в теле, само может являться для нас божественным откровением. Величайшее божественное откровение - это развивающийся человек. И если изучать его не просто внешне, - анатомически и физиологически, а изучать, как душа и дух устремляются, втекают в тело, тогда человекопознание превращается в религию, в благочестивое, скромное благоговение перед тем, что истекает из божественных глубин на человеческую поверхность. Тогда получаем мы настоящие учительские качества, которые ребенок чувствует и которые превращаются для него в безусловный авторитет. Вместо кнута внешнего и внутреннего /о котором было сказано раньте/ учитель должен быть вооружен истинным познанием и наблюдением человека, которые переходят во внутренние нравственно-религиозные переживания и благоговение перед божественным созданием.

47

Тогда мы научаемся распознавать известные моменты в жизни человека, когда он стоит перед некоторым жизненным поворотом, метаморфозой. Такой поворот имеет место, например, как правило, между 9-м и 10-м годом жизни /хотя у некоторых происходит немного раньше или позднее/.

48

Материалист легко проходит мимо этого. Но при настоящей наблюдательности можно заметить, что в этот период с ребенком происходит что-то примечательное. Он становится внешне несколько беспокойным. Он не справляется с внешним миром, как бы робеет, отступает перед миром. Это происходит интимно, тонко почти с каждым ребенком. Ребенок, с кем это не происходит - ненормальный ребенок. Перед чувством ребенка встает исключительной важности вопрос, который он не может перевести в понятия и выразить словами. Все - в чувстве и потому на него нужно особенно интенсивно обращать внимание. Чего хочет ребенок в этом возрасте? До этого времени он почитал своего учителя, воспитателя с некоторой стихийной силой. Теперь он чувствует, что учитель должен чем-то особенным доказать ему, что он достоин почитания. Ребенок становится неуверенным, и когда это наступает, необходимо, чтобы педагог пошел навстречу этому в своем поведении. Не нужно ничего придумывать, нужно особое проявление любви в нашей деятельности, особое внимание и утешительное слово к ребенку, такой подход, чтобы ребенок заметил, что наставник особенно любит его, входит в его положение, - и можно в этот период провести ребенка через подводные камни. И это имеет огромное значение для всей его последующей жизни. Ибо неуверенность, оставшаяся тогда у ребенка, выступает как неуверенность во всей последующей жизни, только человек не замечает этого, и проявляется только, если выражается в его характере, темпераменте, телесном здоровье.

49

Дух воздействует на материальное, в том числе на здоровье, нужно знать, как заботиться о духе, чтобы его воздействие было правильным. Воспитательное искусство как раз и показывает нам, что дух и материальное должны рассматриваться не в противоречии, а в гармонии, которую новая цивилизация разорвала. О природе мы мыслим материалистически. Когда мы не довольны нашим естествознанием, мы выдумываем спиритуализм и через все, что противоречит естествознанию, приходим к духам. В этом - трагедия нашей цивилизации.

50

Материализм пришел к тому, что он все интеллектуализирует. Он понимает только те понятия, которые сам составил о материи. Он не проникает внутрь материи. Сегодняшний же спиритуализм стремится схватить духов и показать их в их материальном блеске при помощи опытов и столов /столоверчение/. Они не должны оставаться невидимыми и не осязаемыми, ибо человек слишком ленив, чтобы к ним проникнуть.

51

И человек попал в трагическое положение. Материализм не говорит о духе, а только о материи, ибо ничего не понимает в материи. Он говорит только дистиллированными духовными словами о материи. Спиритуализм, полагал, что говорит о духе, говорит собственно всегда о материальном. Создалось своеобразное явление, что цивилизация раскололась на материализм и спиритуализм. Материализм ничего не понимает в материи, спиритуализм - в духе. Так распался весь человек на телесное и духовное. Воспитание же нуждается в гармонизации обоих. Это должно быть сильнейшим образом подчеркнуто.

52

Всякое воспитание должно стремиться к тому, чтобы в материальном стали снова видеть нечто от духа, и исходя из спиритуального - разумно постигали материальный мир. Если правильно постигать материальный мир, находят дух; если в спиритуальном понять нечто от духа, то находят не материальную спиритуальность, а действительный духовный мир.

53

Если мы хотим не нисхождения, а восхождения человечества, то нам нужны: действительный духовный мир, и разумно постигнутый материальный мир.

54