Итак, если мы пойдём теперь в имагинативном познании настолько далеко, чтобы пребывать внутри духовно-душевного внешнего мира, и чтобы это прежде всего привело к восприятию собственного жизненного табло, т.е. эфирного тела или тела образующих сил, тогда мы испытываем известное изменение, трансформацию познавательной жизни. То, что выполняется здесь, в познании этого эфирного существа, это - похоже, и, опять-таки - очень непохоже не на обычный натуралистически-абстрактный способ познания, но на художественную деятельность. Нужно всё больше развивать формирующее мышление, мышление, которое в известном отношении уже напоминает особый способ представления художника. Конечно, это, опять-таки, очень непохоже на художественный способ представления. Ибо то, что изображает художник, остаётся внутри существа фантазии. Исполненная фантазии образующая деятельность - базируется в высоком смысле на телесности, это - не деятельность, свободная от телесности. Деятельность же, которая совершается в имагинативном познании - от телесности свободна, и поэтому она захватывает также и реальное. Произведения художника - это не то, что может быть внесено в мир, как нечто реальное. Вы никогда не сможете такого себе представить - чтобы Венера Милосская начала шагать и подошла бы к Вам. То, что изображает художник - всё же не реальность. Столь же мало Вы можете, увидев чёрта, который нарисован на картине, опасаться, что он мог бы Вас забрать. Способ, которым художник входит в реальность, основан на человеческой физической реальности без погружения в реальность духовно-душевную. То, чего достигают в имагинативном познании, погружает в истинную реальность, в происходящее.

17

Ну, здесь, конечно, могут сказать, и могли бы это доказать логически, теоретико-познавательно, что познание вообще не должно подниматься до художественной деятельности. Ибо познание означает - продвигаться с помощью дискурсивных понятий от одних понятий к другим; и переходя в художественное, переходят границы дозволенного познания. Можно достаточно долго и хорошо таким образом философствовать, как должно или не должно приобретаться познание, но если природа является художницей, то она не будет предаваться чисто логическому познанию. Это ей не удаётся; она избегает чисто логического познания. Следовательно, это может быть лишь чисто логически справедливым, что познание - не должно быть художественным: при нехудожественном познании - не погружаются в эфирную действительность. Важно, каков мир, а не каково должно быть познание, не то, что мы нечто познаем из каких-либо логически правильных предпосылок. Так что нужно сказать: если мы от обычного, предметного познания - восходим к имагинативному, то вступает в действие художественный момент.

18

И если мы поднимаемся к инспирированному познанию. то инспирации, которые мы несём в нашем сознании, будут таковы, что мы снова можем их сравнить с переживаниями, которые похожи, и всё же - не похожи на них: это - моральные переживания и восприятия моральных идей. Инспирации из духовного мира подобны моральным идеям, потому, что переживая инспирированные представления - действуют квалитативно, как действуют и тогда, когда питают в своём сознании моральные идеи и идеалы. Этому квалитативному внутреннего переживания подобны также инспирации переживания морального идеала; но они, опять-таки, тотально отличны, потому что моральный идеал, который мы постигаем, не имеет внутренней активности, чтобы осуществлять себя собственной силой. Наш моральный идеал, прежде всего, немощен, бессилен в мире. Мы должны осуществлять его с помощью нашей физической личности. Мы должны вносить его в мир окольными путями благодаря нашей физической личности. В себе самом моральный идеал остаётся голой мыслью. Это - не инспирация, которую мы исполняем так, что она качественно подобна моральному представлению, моральному импульсу; но она, благодаря своему положению внутри мира оказывается чем-то реальным, могучим, действующим так, как действуют силы природы. Таким образом мы погружаемся в мир, который мыслим так, как мыслят моральное, но которое с самого начала является реальным благодаря своей собственной силе.

19

И если мы подойдём в инспирации настолько далеко, чтобы стоять теперь внутри духовно-душевного мира, чтобы духовно-душевный мир давал нам содержание, тогда для полного переживания этого духовно-душевного мира необходимо ещё нечто. Тогда в этот духовно-душевный мир нужно внести нечто, что совершенно отсутствует в нашем абстрактном мире мыслей. Нужно внести преданность объекту. Ибо - мы не постигнем вполне ни сущностей, ни сил в духовно-душевном мире, если не сможем полностью излиться собственным существом в любви к тому, что являет себя в инспирации. Инспирация в известной мере, прежде всего, - лишь откровение духовно-душевного. Внутренняя сущность раскрывается тому, кто изливает себя в исполненной любви самоотдаче в то, чем инспирирован. И когда мы, будучи таким образом возвышенными, преисполненными любви, переживаем духовно-душевные реальности, мы пребываем в интуиции.

20

Это - интуитивное познание. Тени интуиции имеются и в обычной жизни, и эти тени интуиции изживаются в религиозных ощущениях, в религиозных чувствах. То, что в религиозных чувствах является лишь внутренним, без пребывания внутри особого мира, то в духовной интуиции - исполнено реальности. Так что духовная интуиция похожа, и, опять-таки - совершенно отлична от чисто религиозного ощущения. Чисто религиозное ощущение остаётся субъективным. В духовной интуиции внутреннее существо вливается в объективность, живёт внутри духовно-душевной реальности, так что можно сказать: похож, и - совершенно непохож на религиозное представление интуитивный род сверхчувственного познания.

21

Итак, если попытаться выстроить определенную систематику этих ступеней высшего познания, можно сказать: прежде всего мы имеем стоящее в обычной жизни предметное познание; оно - натуралистично. Мы приходим затем к познанию через имагинацию; это познание - художественно. Затем мы приходим к познанию через инспирацию; оно - морально. И мы приходим затем к познанию через интуицию; оно - религиозно в том смысле, как я это охарактеризовал.

22