Теперь, в наше время - господствует много фанатизмов, и можно обнаружить, что то, что с одной стороны -совершенно верно, будучи доведённым до фанатизма - развивается односторонне. Так обстоит, к примеру - со словесностью. Родному языку ребёнок обучается, естественно - без всякой грамматики, и разумеется - он должен изучать его именно так; также, если ребёнок вступает в школьный возраст, и ему преподают иностранный язык, это должно происходить совсем без грамматики, почти по готовому прообразу изучения родного языка.

23

Но если упомянутый поворотный пункт жизни между девятым и десятым годами миновал, то тогда - просто из собственной жизни человека требуется, чтобы ребёнку преподносилось нечто от непедантических грамматических знаний, если желают правильного развития ребёнка, ибо в этом возрасте ребёнку нужно искать переход к развёртыванию Я. Он должен учиться заниматься всем более сознательно, чем раньше. Поэтому нужно в языке, которым он разговаривает, которым он пользуется - в чисто чувственный словесный элемент вносить мыслительный элемент посредством не педантичного, но увлекательного изучения правил. Ребёнок уже должен иметь нечто грамматическое; так что между девятым и десятым годами, где находится этот поворотный жизненный пункт, ребёнок не говорит себе: как я должен это сказать, как я должен это сказать? - не имея какого-либо логического отправного пункта. Ибо нужно уяснить, что язык имеет в себе два элемента, которые всегда воздействуют друг на друга: мыслительный элемент и чувственный элемент.

24

Я хотел бы проиллюстрировать это цитатой из "Фауста":
Сера, мой друг, теория, сера,
Но зелено златое древо жизни.

25

Не буду требовать от Вас, как западных людей, чтобы Вы изучали комментарии к "Фаусту" Гёте - они составляют целую библиотеку; но изучая их, Вы сделали бы примечательное открытие. Известная категория этих комментариев, когда комментатор доходит до этого предложения в Гётевом "Фаусте", всё снова приводит в сноске такое примечание: вверху стоит 3526, так как 3525 объяснений уже были; внизу затем стоит 3526 - нечто о нелогичности этого предложения, которую художнику, в его художественной свободе нужно простить, но это, всё-таки - очень нелогично, ибо золотое дерево - это апельсиновое дерево, тогда оно опять-таки не зеленое, и это - другое дерево, тогда оно - либо не золотое, либо - просто искусственное. Золотое дерево - во всяком случае не может быть зеленым. И - с другой стороны, опять-таки: теория - да, она всё-таки не может быть серой! Это - нечто такое, чего совсем не видно, т.е. она не может быть серой. Так что эти вещи - не логичны.

26

Конечно, есть и другие комментаторы, которые - более художественные люди, они даже радуются тому, что здесь не всё вполне логично выходит.

27

Так что же здесь, собственно, лежит в основе? В основе лежит то, что в этом предложении особенно сильно выступают: чувственный элемент языка - с одной стороны, и мыслительно-наглядный элемент - с другой. Когда он говорит - золотое дерево, он имеет в виду дерево, которое нам столь же мило, как золото, причём мы рассматриваем его при этом - совсем не внешне, не по виду, но по тому чувству, которое оно вызывает своеобразным блеском. Так что золотое дерево является тем, что мы чувствуем так, как чувствуют золото. Здесь - полностью принимается во внимание лишь чувство. И в зелёном - имеется в виду именно настоящее дерево, как его можно созерцать: это предъявляет счёт логика. - Теория же не является чем-то видимым, но при этом, однако, уже многие люди (правомерно или неправомерно) ощущают то, что Вы можете ощущать, когда в Лондоне - туман. И это чувство можно перенести затем на переживание теории. И здесь, опять-таки, в сером - чисто чувственный элемент языка.

28

Но этот чувственный и мыслительный элементы в языке - всегда смешаны друг с другом. В сегодняшнем языке ведь уже многое даже парализовано; но в прежней, образной эпохе языка - всегда присутствовал деятельный, образный элемент, и это внесено, как чувственное - в мыслительное.

29

Ребёнок до девятого года имеет к языку всецело чувственное отношение. Но его самосознание не могло бы развиваться, если бы мы не вносили немного мыслительного элемента. Поэтому необходимо преподносить ребёнку мыслительный элемент на окольных путях рассудочно преподанных правил, прежде всего - в родном языке, затем, вероятно - также и в иностранных языках, причём правила следуют за изучением языка.

30

При этом следовало бы принять во внимание следующее: у ребёнка между девятым и десятым годом должно появиться чувство некоторого проникновения в понимание языка в том роде, как я это только что выразил. Так можно было бы сообщить ребёнку правильное грамматическое чувство в отношении языка.

31

Приблизительно к двенадцатому году жизни мы должны обратить внимание и на то, чтобы ребёнок развил чувство красоты речи, эстетическое восприятие речи, и он должен стараться около двенадцатого года говорить в некотором рассудочном смысле так, что это можно было бы назвать - "красноречиво"; с этого момента и до половой зрелости ребёнок должен был бы развивать впервые то, что принадлежит потом к использованию речи для убеждения в чем-либо других: диалектический элемент речи. В этом элементе ребёнок должен впервые подводиться к окончанию школьного возраста. Так что нужно было бы сказать: то, что должно нас постепенно раскрывать для речи, это, прежде всего - чувство заложенной в самой жизни правильности речи, чувство красоты речи и затем - чувство мощи, власти, которую имеют в жизни благодаря речи. Так должно быть направляемо всё то, что принадлежит к преподаванию языка.

32

И то, что учитель, воспитатель осваивается в этих вещах - намного важнее, чем если бы он получил какой-либо готовый учебный план с заданиями. Он будет таким образом вчленять правильное в отдельные жизненные отрезки и таким образом его прорабатывать. Искусством и художественным подходом к образному вплоть до девятого и десятого года жизни, в чём сам человек принимает участие, он позволит подойти - без пренебрежения к образному - к описательному.

33

Это, безусловно, возможно, если выбрать такой учебный процесс, какой я представил Вам в эти дни, когда природоведческое, с одной стороны - присоединяют к географическому, краеведческому и то, что относится к животному - применяют к человеку. И если здесь особенно ориентироваться на чисто описательное, описательное может быть так оформлено, что оно уже будет обращено не к человеку в целом, но ещё и к душевному. Так что нужно будет придавать большое значение тому, чтобы рассказывать детям в живых образах. Точно так же и историческое, как я уже упоминал, на этом жизненном отрезке прорабатывают, представляя законченные образы человеческих событий.

34

Затем - при подходе к двенадцатому году, к образному и описанному может подступать объяснение, обращение внимания на причину и следствие, в чём напрягается рассудок. Ребёнок дорастает до этого лишь между одиннадцатым и двенадцатым годами.

35

Но теперь на протяжении всего этого времени должно изливаться нечто, что является проработкой математического в его различных областях, естественно - сообразно детскому возрасту. Математика, преподнесение ребёнку вычислительного и геометрического, является чем-то таким, что представляет совершенно особые трудности для преподавания и воспитания. Ибо это действительно обстоит так, что математические вещи, которые в их простейшем виде преподают ребёнку ещё перед девятым годом жизни (ибо ребёнок в этом отношении, если делать это правильно - может постигать очень многое) и затем, всё более сложного вида - на протяжении всего школьного возраста, что это надо делать, прежде всего - вполне художественно, что благодаря всевозможным манипуляциям вычислительное и геометрическое преподносят ребёнку прежде всего - художественно, что также здесь, между девятым и десятым годами - переходят к описанию плоских фигур.

36

Ребёнок должен учиться рассматривать углы, треугольники, четырёхугольники и т.д. - непременно описательным образом; и к доказательствам нужно переходить вообще лишь в возрасте около двенадцати лет.

37

Именно в этих занятиях дело обстоит таким образом, что скучный учитель достигнет неимоверно мало или вовсе ничего не достигнет, но тот учитель делает математику привлекательнейшим предметом, который всем своим существом пребывает в этой математике, который, в сущности - действительно позволит нам переживать гармоничное, идеальное пространства. Если учитель может быть воодушевлён теоремой Пифагора, если он может восхищаться внутренней гармонией между плоскостями и телами, тогда он именно в эти занятия вносит нечто такое, что невероятно важно для ребёнка также и в отношении развития душевного. Тогда он через этот элемент будет противодействовать всему смущающему и вносящему путаницу, чего в жизни - всегда предостаточно.

38

Видите ли, без внутренней игры не было бы языка. Это лишь крайнее высказывание, но мы в жизни всегда говорим так, что если бы мы контролировали свою речь, мы всегда находили бы, что чувство и мысль расплываются друг в друге. И человек, благодаря этому - уже в речи, а также - благодаря многому другому, был бы брошен в известный жизненный хаос, если бы он не получил той крепости, которую получают именно благодаря математике. Кто более глубоко всматривается в жизнь, тот знает, сколь многие люди избавлены от неврастении, истерии и ещё худших вещей благодаря тому, что они учились правильным образом смотреть на треугольники, четырёхугольники, тетраэдры и т. д.

39