Само собой разумеется, что суждение также образуется в состоянии полного бодрствования. Но суждение может погрузиться в нижние слои души, туда, где душа грезит. Заключение никогда не должно туда погружаться, это допустимо только для суждения. Все наши суждения о мире нисходят в грезящую душу.

10

Но что представляет собой эта грезящая душа? Она, как мы уже знаем, более сродни внутреннему чувству. Итак, мы выносим суждение и, продолжая жить дальше, несем его через мир, несем его в нашем чувстве. Это означает, что данное суждение становится для нас чем-то вроде привычки. Сообразно тому, как вы учите ребенка образовывать суждения, в нем формируются и душевные привычки. Это должно для вас быть совершенно осознанным. Ведь в жизни выражением суждения является предложение, и с каждым обращенным к ребенку предложением, вы закладываете в ребенке душевные привычки. Пользующийся авторитетом учитель всегда должен помнить, что то, что он говорит, запечатлевается в душевных привычках детей.

11

Переходя от суждения к понятию, мы должны знать: понятие нисходит в глубины существа человека, погружается в область спящей души, которая постоянно работает над телом. Бодрствующая душа не работает над телом. Немного работает над телом грезящая душа; она производит то, что заключено в его привычных жестах. Но спящая душа воздействует и на формы нашего тела. Образуя понятия, прививая людям результаты суждений, вы воздействуете вплоть до спящей души, иначе говоря, вплоть до тела. Человек рождается с почти готовым для жизни телом, и у души нет другой возможности, как только совершенствовать то, что пришло к человеку из потока наследственности. Живя в мире, мы встречаем различных людей, каждый из них имеет свое особое лицо. Что несут в себе черты этих лиц? Помимо всего прочего — следствия всех понятий, которые учителя и воспитатели вложили в человека в детском возрасте. Лицо взрослого отражает то, что в виде понятий проникло в душу ребенка, ибо спящая душа формирует физиогномию человека в соответствии с укоренившимися в нем понятиями. Такова степень могущества воспитания и обучения. Через формирование понятий они накладывают свою печать на человека вплоть до самого физического тела.

12

Одной из наиболее характерных особенностей нашего времени является то, что значительно сократилось число людей, обладающих выразительными лицами. В этой связи в одной из берлинских лекций Герман Бар^* весьма остроумно рассказывал о своих наблюдениях. Он говорил, что уже в девяностых годах прошлого столетия при встрече где-нибудь близ Рейна или в окрестностях Эссена с идущими с фабрики людьми появлялось чувство: они нисколько не отличаются друг от друга; в сущности это один и тот же человек, который все время попадается навстречу, он попросту оттиражирован на какой-то множительной машине. Очень важное наблюдение! А вот другое, также очень важное его наблюдение. Он говорил: «Если в девяностые годы на званом обеде за столом справа и слева от тебя оказывались две дамы, то в сущности невозможно было их различить; единственным отличием и являлось то, что одна сидела слева, а другая — справа».

^* Бар, Герман (1863—1934) — австрийский писатель и критик.

13

Короче говоря, для человечества наступил своего рода век униформизма; и это указывает на то, что в предшествующее время в людях ничего не было воспитано. С помощью подобных примеров можно понять, какого рода преобразование необходимо нашей системе воспитания; ибо воспитание глубоко влияет на всю культурную жизнь. Итак: до тех пор пока жизнь не ставит человека перед лицом того или иного факта, соответствующие последнему понятия живут в бессознательном.

14

Понятия могут жить в бессознательном. Суждения в форме связанных с ними привычек могут жить в полусознательной, грезящей части человека, а заключения должны жить только в сознательной, бодрственной его части. Это означает, что нужно обсуждать с детьми все, относящееся к заключениям, и оставлять им для запоминания не готовые заключения, но то, что уже развилось до понятия. Что же для этого необходимо?

15

Представьте себе, что вы образуете понятия и эти понятия мертвы. Затем вы прививаете человеку трупы понятий. Эти мертвые понятия внедряются вплоть до его тела. Каким же должно быть понятие, сообщаемое человеку? Оно должно быть живым, чтобы человек мог с ним жить. Раз человек должен жить — вместе с ним должно жить и понятие. Если в восьмилетнего, девятилетнего ребенка вы вакцинируете понятия, которыми он, став взрослым, должен будет пользоваться в том же виде и в тридцать, и в сорок лет, то это трупы понятий — ведь они не живут вместе с развивающимся человеком. Вы должны давать такие понятия, которые по ходу жизни могут преобразовываться. Воспитатель должен заботиться о том, чтобы преподать ребенку понятия, которые на протяжении жизни человека не будут оставаться такими же, какими он их однажды получил, но будут сами вместе с ним изменяться. Так вы привьете ребенку живые понятия. Ребенок получает мертвые понятия, когда вы даете лишь определения, когда вы говорите: «Лев — это...» — и так далее и заставляете заучивать их наизусть; тогда вы вносите в ребенка мертвые понятия, и в тридцать лет он будет иметь те же понятия, что вы ему некогда преподали. Переизбыток определений делает преподавание мертвым. Как же следует поступать? Мы должны не определять, а характеризовать. Мы характеризуем, если представляем вещи по возможности с различных точек зрения. Если на занятиях естественной историей мы преподаем то, что можно прочесть в современных учебниках по зоологии, то мы только определяем животное. Мы должны на любом этапе обучения постараться охарактеризовать  животное не только биологически, например рассказав, как люди постепенно приручили его, применили для работы в домашнем хозяйстве и тому подобное. Характеризующим преподавание делает также такая его постановка, когда вы не просто даете естественнонаучное описание, например, каракатицы, мыши, человека, но сопоставляете каракатицу, мышь и человека, сравниваете их между собой. Открывающиеся при этом взаимосвязи настолько многогранны, что в результате получается не определение, а характеристика. Правильное преподавание опирается не на определения, а на характеристики.

16

Чрезвычайно важно всегда иметь в виду, что в подрастающем человеке ничто не должно умерщвляться, что воспитание и обучение должны поддерживать в нем жизнь, действовать так, чтобы он не засох, не окостенел. Поэтому вы должны тщательно различать подвижные понятия и такие, которые не подлежат изменению. Эти последние составят в ребенке как бы скелет его души. Вам, конечно, следует закладывать и то, что должно сохраниться в нем на всю жизнь. Но вы не будете в связи с теми или иными частностями жизни давать мертвые понятия, которые не должны сохраняться как мумии; вы будете давать живые понятия о частных фактах жизни и мира, которые смогут вместе с ребенком органически развиваться. Вообще, давайте все в связи с человеком. Все в сознании ребенка должно в итоге сходиться к идее человека. Идея эта вправе сохраниться. Все, что вы даете ребенку, — когда, имея в виду человека, рассказываете ему басню, когда в учении о животных вы соотносите с человеком каракатицу и мышь, когда вы демонстрируете чудесное действие заземления в аппарате Морзе, — все должно представлять мир как совокупность связанных с человеком фактов. Это то, что может остаться. Понятие «человек» складывается постепенно, а не вручается ребенку готовым. И если мы его выстроим, оно вправе остаться. Собственно, самое прекрасное, что ребенок может перенести из школы в дальнейшую жизнь, — это многогранная, как можно более содержательная идея человека.

17

Тому, что действительно живет в человеке, свойственно преобразовываться вместе с самой жизнью. Если вам удастся вложить в ребенка понятия о благоговении, почитании, обо всем том, что в широком смысле можно было бы назвать молитвенным настроением, то сложившиеся таким образом проникнутые благоговением представления сохранятся в ребенке живыми до глубокой старости, когда они преобразуются в способность благословлять, одарять других людей плодами молитвенного настроения. Однажды я так это сформулировал: действительно благословлять в старости способен лишь тот, кто по-настоящему молился в детстве.

18

Итак, давать ребенку такие понятия, которые связываются с задушевнейшим, глубочайшим в человеке, — значит наделять его живыми понятиями; живое проходит через метаморфозы, оно испытывает превращения вместе с жизнью человека.

19