Нечто совсем иное, отличное от распространяющихся на мертвое законов, воспринимает воля, живая, прорастающая воля, когда она направлена на внешнюю природу. Здесь вам, поскольку вы полны еще всевозможными представлениями, сотканными из заблуждений современной науки, встретятся значительные трудности для понимания. Элемент чувственного восприятия, во всех наших двенадцати чувствах, собственно и связывающий нас с внешним миром, имеет не познавательную, но волевую природу. Сегодня, однако, так уже никто не думает. Поэтому современный человек считает, что столкнулся с детскими представлениями, когда читает у Платона, что в акте зрения из глаза к вещи протягивается как бы ощупывающая рука. Эту руку нельзя воспринять чувственно, а то, что Платон знает о ней, доказывает, что ему был доступен сверхчувственный мир. Действительно, наше зрительное восприятие — это не что иное, как процесс, подобный тому, который разыгрывается, когда мы схватываем вещи, — только более тонкий. Если мы берем, например, кусок мела, то физический процесс совершенно подобен духовному, происходящему, когда из наших глаз мы посылаем эфирные силы, чтобы охватить зрением предмет. Нашему времени недостает умения наблюдать, чтобы на основании рассмотрения природы прийти к подобному заключению. Например: смотрящие в стороны глаза лошади вызывают чувство, что просто благодаря такой их постановке положение лошади в окружающем мире отличается от положения в нем человека. Лучше всего пояснить это можно было бы с помощью следующего воображаемого построения. Допустим, ваши руки устроены так, что впереди они не сходятся, не могут схватить друг друга. Эвритмически вы всегда будете находиться в позиции «А» и никогда не сможете прийти к позиции «О»; противодействующая сила не позволяет вам свести вместе находящиеся впереди руки. Лошадь находится в таком же положении в отношении сверхчувственной «схватывающей руки» своего глаза: она не может «рукой» правого глаза коснуться «руки» левого глаза. У человека, благодаря присущей ему постановке глаз, «рука» правого глаза и «рука» левого глаза всегда могут касаться друг друга. На этом основано ощущение своего собственного «я» (имеющее сверхчувственную природу).  Если бы мы вообще были не в состоянии касаться правым левого или это соприкосновение не имело бы для нас большого значения — как для животных, которые никогда не складывают передние лапы для молитвы или с какими-нибудь другими духовными целями, — то мы никогда бы не пришли к одухотворенному ощущению нашего «я».

9

Для чувственного восприятия с помощью глаза или уха существенным является не пассивное в них, но активное — то, что силою воли обращено к вещам. Философы последнего времени, иногда предчувствовавшие, как дело обстоит в действительности, изобретали для выражения этой действительности различные слова, по которым, однако, как правило, видно, сколь далеки они были от ее постижения. В философии Лотце^* можно найти подобные догадки об активной природе волевой жизни восприятий. Дело же в том, что наш организм восприятий, связанный — что вполне очевидно для осязания, обоняния, чувства вкуса — с обменом веществ, связан с ним и в высших чувствах, а метаболизм является волевым по природе.

^* Рудольф Герман Лотце (1817—1881) — немецкий философ. Речь идет о его сочинении «Микрокосм» (русский перевод: М., 1870).

10

Поэтому вы можете сказать, что к внешней природе человек обращен своим умственным началом и благодаря этому постигает все, что в ней мертво, усваивает законы мертвого. Но то, что в природе поднимается из лона мертвого, чтобы стать будущим мира, он постигает посредством своей столь смутной для него воли, простирающейся вплоть до сферы чувственного восприятия.

11

Подумайте о том, сколь живым станет ваше отношение к природе, если вы будете все это иметь в виду. Вы скажете тогда себе: «Вовне природа является мне в свете и в цвете; воспринимая свет и цвет, я соединяюсь с тем, что она посылает в будущее; когда же, возвратившись в свою комнату, я размышляю о ней, думаю о ее законах, тогда я обращен к тому, что в ней отмирает». В природе тесно связаны умирание и становление. Благодаря тому, что мы носим в себе отражение нашей жизни до рождения, мир рассудка, мир мышления, мы встречаем мертвое, лежащее в основе природы. А наша способность встречать будущее природы основана на том, что с ней взаимодействует организм нашей воли.

12

Если бы человек был не в состоянии на протяжении своей земной жизни сохранять то, что в нем остается от жизни до рождения, если бы он не мог удерживать в себе нечто от того, что после рождения сделалось обыкновенной жизнью мыслей, он никогда бы не смог прийти к свободе. Ибо тогда человек был бы связан с мертвым, и, желая вызвать к свободе то, что в нем самом родственно мертвой природе, он бы вызывал к свободе мертвое. Если же он захотел бы воспользоваться тем, что связывает его с природой как существо, наделенное волей, он был бы оглушен; ибо то, что связывает его наделенное волей существо с природой, имеет еще зародышевый характер. Он был бы тогда природным существом, но не свободным существом.

13