С одной стороны, объемлющий нас мир пребывает в постоянном умирании. Другую его сторону составляет то, что связано с силами мускульно-кровеносной системы: здесь все находится в движении, в непрерывной флюктуации, в возникновении и становлении; это — состояние зачатка, в котором совершенно отсутствует что-либо мертвое. Только мы, люди, способны нести в себе процесс умирания и в умирающее вносить становление. Если бы на Земле не было человека, смерть давно бы уже возобладала над всеми земными процессами и уделом Земли стала бы полная кристаллизация. Но не сохранилось бы отдельных кристаллов. Мы же из этой великой кристаллизации извлекаем отдельные кристаллы и сохраняем их, поскольку нуждаемся в них для нашей человеческой эволюции. Таким образом мы поддерживаем также жизнедеятельность Земли. Мы, люди, неотделимы от ее жизни. В этом отношении примечательна одна идея Эдуарда фон Гартмана^*, который, будучи пессимистом, считал, что однажды, когда человечество станет достаточно зрелым, все люди покончат жизнь самоубийством. В таком случае, однако, вовсе не понадобится то, чего затем, вследствие ограниченности своего естественнонаучного мировоззрения, желал Гартман. Ему было недостаточно, что однажды все люди лишат себя жизни, он хотел бы еще, чтобы в результате колоссального взрыва вся Земля взлетела на воздух. Но в этом уже не будет необходимости. Достаточно было бы всеобщего самоубийства, и Земля сама собой постепенно разлетелась бы в прах! Ибо без того, что благодаря людям вносится в Землю, ее дальнейшее развитие невозможно. Мы должны познать это нашим внутренним чувством. И необходимо, чтобы это было понято нашими современниками.

^* Эдуард Гартман (1842—1906) — известный немецкий философ. Имеется в виду его труд «Философия бессознательного» (русский перевод: СПб, 1902).

27

Не знаю, помните ли вы, что в моих самых первых сочинениях я неоднократно указывал на принцип, с помощью которого можно было бы поставить познание на новую основу. В современной философии, сложившейся под влиянием англо-американского мышления, человек является просто зрителем в мире; он, с его душевной жизнью, всего лишь наблюдает мир. Если бы его в мире не было, если бы он не переживал в своей душе происходящее вовне, то от этого ничего бы не изменилось. Такого мнения придерживаются естествознание и философия. Современного философа вполне устраивает роль зрителя в мире, его устраивает, что познание при этом действует умерщвляюще. Я призывал вывести познание за пределы умерщвляющего элемента и снова и снова повторял, что человек с его душевной жизнью — это арена, на которой разыгрываются мировые события. Ту же мысль можно облечь и в философско-абстрактную форму. Прочтите, например, заключительную главу, посвященную свободе, в моей книге «Истина и наука»; там данная мысль особенно выделена: в человеке происходит не то, что происходит в остальной природе; та часть природы, которая заключена в человеке, и то, что вообще происходит в человеке, является космическим процессом, и душа человека являет собой арену космических, а не просто человеческих процессов. Естественно, сегодня все это встречает мало понимания. Но подлинное воспитание попросту невозможно, если воспитатель не проникнут такого рода представлениями.

28

Что же в действительности происходит в человеческом существе? Одну его сторону представляет костно-нервная система, другую — мускульно-кровеносная. Благодаря их взаимодействию все время образуются новые вещества и силы. Земля именно потому защищена от смерти, что в человеке образуются новые вещества и силы. Вы можете сопоставить то, о чем мы говорили сегодня — кровь, благодаря соприкосновению с нервами, вновь творит силы и вещества, — с тем, что было сказано вчера: кровь постоянно находится на пути к одухотворению, но это ее стремление постоянно сдерживается. Связав между собой мысли вчерашней и сегодняшней лекций, мы получим основание для дальнейшего рассмотрения. Вы видите, сколь ошибочным является принцип сохранения силы и вещества в его общепринятой формулировке. Он препятствует познанию существа человека и опровергается тем, что происходит внутри человека. Нужно научиться мыслить синтетически: да, действительно, из ничто не возникнет нечто, — но одно преобразуется так, что исчезает, а на его месте возникает другое. Поставив этот принцип на место принципа сохранения энергии и материи, мы действительно получим нечто плодотворное для науки.

29

Вы видите, как многое из того, что живет в нашем мышлении, оказывается превратным. Мы устанавливаем, например, закон сохранения силы и вещества и объявляем его универсальным. Это объясняется склонностью нашей способности представления, нашей душевной жизни вообще к односторонним определениям там, где уместны не более чем опирающиеся на представления постулаты. Так, например, в книгах по физике вы найдете представляемый в качестве аксиомы закон непроницаемости тел, гласящий, что в месте, которое в пространстве занимает какое-нибудь тело, не может одновременно с ним находиться никакое другое тело. Это считается общим свойством всех тел. Сказать же можно только следующее: те тела или объекты, которые таковы, что в пространстве, ими занимаемом, невозможно одновременно поместить другой объект того же рода, являются непроницаемыми. Подобные понятия следует употреблять для разграничения областей — следует давать лишь постулаты, а не претендующие на универсальность дефиниции. Нужно не провозглашать закон сохранения силы и вещества, но исследовать, для каких объектов он справедлив. Девятнадцатый век страдал манией устанавливать законы и провозглашать их абсолютное значение. Лучше было бы, однако, употреблять душевную энергию на то, чтобы ближе знакомиться с самими явлениями.

30