И так же, как в способности учиться чтению и письму в первые школьные годы мы усматриваем прорезывание душевных зубов, так во всех проявлениях фантазии, в проникнутости душевной теплотой возвещает о себе то, что наполняет душу в конце неполной средней школы: на двенадцатом, тринадцатом, четырнадцатом, пятнадцатом годах жизни. Тогда с особой силой раскрываются душевные способности, предназначение которых — проникнуться внутренней душевной любовью, раскрывается все то, что выражает себя как сила воображения. К ней мы должны особенно апеллировать в последние годы неполной средней школы. Когда ребенок на седьмом году приходит в школу, мы можем в значительной мере полагаться на то, что его интеллект будет сам собой развиваться в ходе обучения чтению и письму; однако, когда выступает способность суждения — она постепенно проявляется, начиная с двенадцати лет, — необходимо постоянно дополнять ее деятельностью воображения. Что бы мы ни изучали с детьми этого возраста, мы должны стимулировать их воображение, в особенности это касается истории и географии.

10

Например, мы обращаемся в сущности к воображению, когда говорим ребенку: «Смотри, вот линза, собирающая линза; такая же линза находится в твоем глазу. Ты знаешь, как устроен фотоаппарат? Таким фотоаппаратом является твой глаз». Показывая, как благодаря органам чувств внешний мир встроен в организм, мы, таким образом, также апеллируем к воображению ребенка. Ведь то, что встроено в тело, можно воочию видеть только мертвым, извлеченным из тела, в живом же теле оно невидимо.

11

На занятиях геометрией и даже арифметикой мы не должны упускать случая обращаться к воображению. Нужно не просто дать рассудочное понятие поверхности, но саму природу поверхности сделать столь понятной, чтобы ребенок мог применить воображение также к геометрии и арифметике. Поэтому я сказал вчера в практически-дидактической части курса, что меня удивляет, что никому не приходит в голову объяснять теорему Пифагора следующим образом. Предположим, что в объяснении участвуют три ученика. Первый насыпал столько песку, что покрыл им один квадрат, — другой покрыл песком второй квадрат, третий покрыл песком наименьший квадрат. Стимулировать воображение ребенка можно, показав, что количество песка, покрывающего малый квадрат, вместе с песком, покрывающим средний квадрат, равно количеству песка, которым покрыт большой квадрат. Тогда хоть и не математически точно, но с привлечением воображения ребенок применит свою способность суждения к рассыпанному — в упражняемой фантазии, не в реальности — песку. Он исследует поверхность с помощью воображения.

12

В этом возрасте нужно постоянно заботиться, чтобы от учителя к ученикам переходило то, что возбуждает их воображение. Нужно, чтобы учебный материал жил в учителе, чтобы учитель пропитывал его воображением. Это значит, что учебный материал должен быть насыщен переживающей волей. В последние годы неполной средней школы чрезвычайно важна совместная, протекающая в едином ключе, в созвучии жизнь учителя с учениками. Не может быть хорошим школьным учителем тот, кто не дает себе труда оформлять весь учебный материал с помощью воображения, кто не придает ему все новые и новые формы. Ибо справедливо следующее: если спустя несколько лет повторить то, что некогда было сделано с воображением, это окажется рассудочно-холодным. Воображению необходима неиссякающая жизнь, иначе его порождения рассудочно леденеют.

13

Это бросает свет на то, каким должен быть сам учитель. Он никогда не может быть кислым. И еще, если жизнь не должна стоять на месте: учительство и педантизм — две вещи несовместные. Если когда-нибудь сойдутся профессии учителя и педантизм, этот брак породит бо,льшую беду, чем любое другое дитя жизни. Полагаю, дорогие друзья, это совершенно неприемлемый абсурд — сочетать профессию учителя и педантизм.

14

Вы видите, что существует сопутствующая обучению своего рода внутренняя мораль, внутренний долг. Это подлинный категорический императив для учителя. Он таков: пусть твое воображение всегда остается живым. И если ты замечаешь, что становишься педантичным, ты должен сказать: «Педантизм может быть лишь недостатком для других, для меня же он низок, аморален!» Вот образ мыслей учителя. Если же подобный образ мыслей учитель не разделяет, то, мои дорогие друзья, ему следует подумать о том, как те знания, которые он приобрел, желая стать педагогом, научиться применять в другой профессии. Конечно, этот идеал не может быть вполне воплощен в жизнь, но все же следует о нем знать.

15

Вы не сможете развить в себе правильный энтузиазм по отношению к педагогической морали, если в вас не будет жить коренное знание о том, что голова сама по себе — это уже весь человек, только его конечности и грудь захирели, что каждый компонент нашего существа представляет всего человека, только у человека конечностей голова совсем захирела, а у человека груди конечности и голова находятся в равновесии. Усвоив это фундаментальное положение, вы обретете ту внутреннюю силу, которая наделит вашу педагогическую мораль необходимым ей энтузиазмом.

16

То, что человек развивает как интеллектуальность, имеет сильное тяготение к лености, вялости. Она становится ленива до крайности, если все время питать ум материалистическими представлениями. Ум же, который мы питаем представлениями, почерпнутыми из духа, испытывает окрыленность. Их же можно заполучить в нашу душу лишь на окольном пути, посредством воображения.

17

Как только ни сопротивлялась вторая половина XIX века проникновению воображения в дело преподавания! В его первой половине жили такие светлые личности, как, например, Шеллинг, которые здраво рассуждали также и в области педагогики. Прочтите прекрасную, вдохновляющую работу Шеллинга «О методе академического образования»^* (она посвящена не общеобразовательной, а высшей школе), в ней живет дух педагогики первой половины XIX века. Во второй его половине этот дух был по сути, в замаскированной форме, оклеветан. Тогда поносили все, что душа могла приобрести с помощью воображения, — ибо душевной жизни стали бояться, считая, что, если где-то проявляется фантазия, человек тотчас оказывается во власти недостоверного. Уже не имели мужества быть самостоятельными, свободными в своем мышлении и все же сочетаться с истиной, а не с заблуждением. Боялись любого свободного движения мысли, полагая, что так в душе воцаряется неистинное. Поэтому учитель должен не только насыщать учебный материал воображением, но и обладать мужеством [выбирать] истину. Без него ему не хватит никакой воли на занятиях, в особенности со старшими детьми. Да, дорогие друзья, мужеству для истины должно сопутствовать развитое чувство ответственности в отношении истины.

^* Шеллинг (1775—1854) — великий немецкий философ. Имеется в виду сочинение «Vorlesungen uber die Methode des akademischen Studiums».

18

Потребность в воображении, чуткость к правде и чувство ответственности — вот три силы, три главных нерва педагогики. И тому, кто хочет быть подлинным педагогом, пусть послужат девизом следующие слова:

19

Проникнись силой воображенья,
имей мужество для истины,
развивай чувство душевной ответственности.

20