Я испытываю боль, когда в сегодняшних рассмотрениях, касающихся антропософии, постоянно приходится читать мысли следующего рода: мировая война породила в душах людей настроения, благоприятные для появления всевозможных "мистических" и подобных им духовных течений; среди подобных течений упоминается и антропософия.

1

Против этого надо возразить, что антропософское движение было основано в начале столетия и что с момента его основания в нем не совершалось ничего, что не было бы обусловлено внутренней жизнью духа. За двадцать пять лет у меня накопился запас духовных впечатлений, которые я воплотил в моих лекциях, статьях и книгах. Все, что я делал, исходило из духовных импульсов. Каждая тема по существу взята из духа. Во время войны я касался вопросов, обусловленных событиями эпохи. Однако в этом не было намерения воспользоваться настроением эпохи с целью распространения антропософии. Это делалось лишь постольку, поскольку люди хотели, чтобы современные события освещались познанием, исходящим из духовных миров.

2

Мы всегда стремились к тому, чтобы развитие антропософии происходило при помощи внутренней, дарованной ей духом силы. Совершенно ошибочно мнение, будто в военное время она черпала что-то из темных провалов души. Правда, во время войны количество людей, интересующихся антропософией, увеличилось, число членов Общества также возросло, но здесь следует заметить, что все это не влияло на развитие антропософского движения, и оно продолжало идти тем же путем, что и в начале столетия.

3

Облик, который нужно было придать антропософии, сообразуясь с ее духовным существом, прежде всего должен был преодолеть всевозможные противодействия со стороны немецких теософов.

4

Самым важным был вопрос об оправдании духо-познания перед "научным" образом мышления эпохи. Я уже не раз говорил в моем "Жизненном пути" о необходимости такого оправдания. Я взял образ мышления, который в природопознании по праву считался "научным", и претворил его в духо-познание. Благодаря этому метод природопознания стал для духо-наблюдения иным, чем он является для природо-наблюдения, но характер "научности" за ним сохранился.

5

Однако подобного рода научный облик духо-познания не находил ни понимания, ни интереса в кругу людей, считавших себя в начале столетия представителями теософского движения.
Это были лица, группировавшиеся вокруг д-ра Хюббе-Шлейдена^*, друга Е. П. Блаватской. Уже в 80-х годах он основал Теософское общество, центр которого находился в Эльберфельде. В основании Общества принимала участие сама Е. П. Блаватская. Затем д-р Хюббе-Шлейден начал издавать журнал "Сфинкс", который должен был стать выразителем теософского мировоззрения. Со временем движение иссякло, и к моменту основания немецкой секции Теософского общества от него осталась лишь небольшая группа людей, которые видели во мне человека, вторгающегося в их сферу. Люди эти ждали от д-ра Хюббе-Шлейдена "научного обоснования" теософии. Они считали, что без такого обоснования сделать в Германии что-либо в этой области невозможно. Начатое мной дело казалось им чем-то очень вредным, помехой их "ожиданиям". Однако, считая теософию "своим" делом, они не отстранились от дел, не хотели стоять в стороне от событий.

6

Что же понимали они под "научностью", которую должен был обосновать д-р Хюббе-Шлейден и тем самым "доказать" теософию? До антропософии им не было дела.
Под "научностью" они подразумевали атомистическую основу естественнонаучного теоретизирования и построения гипотез. Явления природы "объяснялись" при помощи того, что "первичные частицы" мировой субстанции группировали в атомы, а затем в молекулы. Материя же возникала у них благодаря определенной структуре атомов в молекулах.

7

Этот образ мышления брался за образец. Создавались сложные молекулы, которые должны были служить основанием и для духовной деятельности. Химические процессы являлись результатами процессов внутри молекулярной структуры; нечто подобное они искали и для духовных процессов.

8

Атомизм, как он дается в "естествознании", был для меня совершенно неприемлем уже в самой этой области; перенос его в духовную сферу - это такое заблуждение, о котором даже не стоит серьезно говорить.

9

Эта область всегда была трудной для моего обоснования антропософии. Уже давно с разных сторон раздаются уверения, что теоретический материализм преодолен. Антропософия, выступая против материализма в науке, борется, как утверждают, с ветряными мельницами. Но я всегда знал, что тот способ преодоления материализма, о котором многие говорят, является именно путем его бессознательного консервирования.

10

Для меня не имело значения, берутся ли атомы из чисто механической или из какой-либо иной деятельности внутри материального процесса. Здесь было важно то, что мыслительное наблюдение начинает от атома - мельчайшего мирового образования, и ищет перехода к органическому, к духовному. Я же видел необходимость исходить из целого. Атомы или атомистические структуры могут быть лишь результатами духовной, органической деятельности. Я исходил, в духе гетевского наблюдения природы, из созерцаемого пр ото феномен а, а не из какой-либо мыслительной конструкции. Глубоко убедительными были для меня слова Гете о том, что факты уже являются теорией и что за ними уже нечего искать. А это означает, что для исследования природы следует брать то, что дают органы чувств, а мышление использовать в этой области лишь для того, чтобы от сложных, производных феноменов (явлений), которые невозможно обозреть, прийти к простым, к протофеноменам. И тогда обнаруживается, что в природе имеют дело со свойствами цвета или другими чувственными качествами, внутри которых действует дух. Но никогда не придут к тому, что за чувственным миром существует атомистический мир. То, что в атомизме может иметь значимость, принадлежит именно чувственному миру.

11

Антропософский образ мышления не может согласиться с тем, что относительно этого в понимании природы произошел прогресс. В воззрениях Маха^* или в других современных течениях в этой области делаются попытки отказаться от атомистического и молекулярного конструирования; но они же и показывают, что оно столь глубоко врезалось в образ мышления, что при отказе от него утрачивается всякая реальность. Для Маха понятия - это лишь экономичные обобщения чувственных восприятий, а не то, что живет в духовной реальности. Новейшие воззрения придерживаются тех же взглядов.

12

Подобное преодоление теоретического материализма столь же далеко от духовного бытия, в котором живет антропософия, как далек был от него и материализм последней трети XIX столетия. То, что говорила тогда антропософия против естественнонаучных схем мышления, не только не утратило своего значения, но стало более актуальным.

13

Изложение этих вещей в моем "Жизненном пути" может показаться как бы отвлеченным теоретизированием. Но для меня это не так, ибо здесь содержится то, что было для меня переживанием, сильнейшим переживанием, более значительным, чем все, что когда-либо подступало ко мне извне.

14

С основанием немецкой секции Теософского общества возникла необходимость в своем собственном журнале. Так Марией фон Сиверс и мной был основан ежемесячный журнал "Люцифер". Название это, конечно, не связывалось тогда с духовной силой, которую я позднее обозначил именем Люцифера, противоположностью Аримана. Смысл и содержание антропософии еще не были определены настолько, чтобы можно было говорить об этих двух силах. Название это просто означало "светоносен,".

15

Я собирался работать в согласии с правлением Теософского общества. Однако с самого начала я ощутил, что в антропософии должно возникнуть нечто, развивающееся из своего собственного зародыша, независимо от содержания того, чему учит Теософское общество. Это я мог сделать только при помощи такого журнала. Из написанных мной статей для этого журнала фактически выросло то, что сегодня является антропософией.

16

Таким образом, в некотором смысле под покровительством и в присутствии миссис Безант была основана немецкая секция. Тогда же миссис Безант прочитала в Берлине лекцию о целях и принципах теософии. Позднее мы пригласили ее для чтения лекций в ряде немецких городов. Такие лекции состоялись в Гамбурге, Берлине, Веймаре, Мюнхене, Штутгарте, Кельне. Несмотря на все это, без особого участия с моей стороны, а только в силу внутренней необходимости, теософия иссякла, антропософия же стала развиваться в направлении, определяемом внутренними условиями ее становления.

17

Все это стало возможным благодаря не только посильным материальным пожертвованиям со стороны Марии фон Сиверс, но и тому, что она посвятила антропософии все свои силы. Сначала нам действительно приходилось работать в самых примитивных условиях. Большую часть "Люцифера" писал я. Мария фон Сиверс взяла на себя ведение корреспонденции. Готовые номера журнала мы сами упаковывали в бандероли, наклеивали на них марки, надписывали адреса и сами же относили весь тираж в большой бельевой корзине на почту.

18

"Люцифер" вскоре увеличился в объеме. Некий господин Раппопорт, издававший в Вене журнал "Гнозис", предложил мне объединить свой журнал с "Люцифером". Новый журнал стал издаваться под названием "Люцифер-Гнозис". Раппопорт некоторое время участвовал в его издании.
С "Люцифер-Гнозисом" все складывалось наилучшим образом, он распространялся вполне удовлетворительно.

19

Некоторые уже распроданные номера приходилось выпускать вторым изданием. Так что журнал этот закрылся не от недостатка читателей. Распространение антропософии в сравнительно короткое время приняло такой размах, что из многих городов я получал приглашения выступить с лекциями. Отдельные лекции во многих случаях перерастали в циклы. Сначала я пытался совмещать редактирование "Люцифер-Гнозиса" с лекционной деятельностью. Но номера не выходили в назначенное время, часто запаздывая на целые месяцы. Таким образом, имел место удивительный факт, когда журнал, с каждым номером приобретавший все больше подписчиков, должен был закрыться просто из-за перегруженности редактора.

20

В этом ежемесячнике впервые было опубликовано то, что стало основой для антропософской деятельности. В нем же впервые было сказано о тех усилиях, которые должна приложить человеческая душа, чтобы достичь собственного созерцательного восприятия духо-познания. Моя книга "Как достигнуть познания высших миров?"^* выходила с продолжениями, из номера в номер. Кроме того, была заложена основа антропософской космологии благодаря последовательной публикации статей "Из Акаша-Хроники"^*.

21