Что некогда в древних Мистериях давалось человечеству в качестве до­вольствия на пути к развитию личности, теперь, когда мы могли бы прийти к утрате своей личности, это дается ему снова. Оно дается ему в тот момент, когда человечество находится под угрозой — увязнуть в том, что стоит ниже человеческого, если оно не уловит своей основы, сущности. Один лишь интел­лект не может при этом оказать помощи. Предоставленный самому себе рас­судок привел нас к агностицизму, к шпенглерианству. Если, однако, интел­лект откроет себя духу и пойдет по дороге, указанной духом, то его творчес­кие силы поборют ростки смерти и вызовут превращение тех упадочных сил, которые проявляют в настоящее время свое влияние в "urching humanity».

7

Чтобы можно было видеть нечто очень большое, необходимо еще изо­брести пневмометрический аппарат, иначе его видно столь же мало, как без микроскопа совсем малое. Однако, недостающую подзорную трубу может заменить расстояние во времени. В наше время дело Рудольфа Штайнера пре­вышает все доступное понимание в такой неизмеримой степени, что только кажущиеся волны времени с их далекой перспективой могут принести его на­стоящую оценку. На нашу долю падает задача указать на различные части его работы и постепенно сделать ее обозримой. Повсюду, однако, лежат спасательные круги, за которые мы можем ухватиться среди окружающей нас раз­рухи и распыления.

8

То, что представляется незначительным, может в данном случае приоб­рести значение величайшего. Начнем с воспитания в искусстве и при помощи искусства. Вернемся на путь, ведущий к источникам, из коих искусство берет свое начало. Начало это было, правда, немаловажное — это был кругооборот звезд и отражение его в сфере человека в виде планетарного танца, храмово­го танца. Вслед за тем, творческие силы устремились потоком в человеческое тело, образуя форму, давая направление и создавая те силы, которые и чело­века заставили быть творческим.

9

Из этих сил у человека возникла способность переводить то, что проявля­ло в нем свою деятельность, в творения искусства, как изобразительные, так и музыкальные. Искусства же улавливали Божественное, заставляя его све­титься в материи и отражая в себе Космос. Когда ворвался материализм и в человеке умолкли Божественные силы, а мозг его превратился в гроб с мерт­выми мыслями, которые не могли уже больше схватывать духовное, тогда явился спаситель. Он проодухотворил интеллект, вырвал его из оцепенения и возвратил ему движение жизни.

10

Во все области человеческой деятельности внес он движение. Мы, однако, забыли, что из себя представляет духовное движение, потому что находили удовлетворение в потоке схваченной и осиленной нами материи, это нас опья­няло и гнало. Мы не замечали, что становились при этом пассивными, и что при помощи спорта мы только создали себе иллюзию собственного движения. И вследствие этого мы все больше отдалялись от духовного импульса.

11

Мы должны к нему вернуться с пробудившимся сознанием и подслуши­вать в самих себе, откуда двигательные силы черпают силу своего влияния и тенденции своих направлений. Тогда в познании творчески-действенного мы будем в состоянии ощущать силы, образующие органы и развивать в самих себе новые духовные органы.

12

Благодаря этому мы преодолеем оцепенение, одеревенение, засыхание, которые вгоняют сейчас даже избранную интеллигенцию в крайнюю степень пессимизма.

13

Случайно, когда я (теперь в Ганновере) должна написать заключение к этому предисловию, мне попадает в руки газетный листок. В нем я читаю: «Культура оказывает бессознательное действие, пока она сильна и полна дви­гательных сил. Нам предназначено сознательно сохранять и развивать куль­туру. Разве уже в этом изначально не заключается признак неисцелимой и бесплодной слабости? Разве этим не вызывается захирение всякой творческой силы уже в зародыше, так что в лучшем случае можно ожидать лишь слабого пережитка цветения того, что мы называем культурой? Разве уже закончился круг истинной культуры, так, что для нас остается только цивилизация и механизм с некоторым романтическим блеском, сохранившимся от угасшего света лучших дней, который и сам скоро поблекнет?» (из «Niederrsachsenbuch 1927»).

14

Нижний саксонец, послушный велениям духа, выступил некогда и завое­вал страну кельтских бриттов. В качестве англичанина он должен был выпол­нить культурно-историческую задачу — развить душу сознательную, поскольку она направлена на личность и на окружающий земной мир. Если немец возвы­сит сознательные силы до Божественного «Я» в человеке, то выполнит зада­чу германцев и подарит человечеству новую культуру, за которую человечест­во будет ему благодарно. Вместо того он, однако, отвернулся от этой задачи и забыл ее — он стал развивать механическую цивилизацию и доводить ее до крайней точки обострения.

15

Об этом во время катастрофы мировой войны все время взывал к немцам самый выдающийся глашатай немецкого духа. Он говорил такие ободряющие слова:

16

Der deutsche Geist hat nicht vollendet,
Was er im Weltenwerden schaffen soll.
Er lebt in Zukunftssorgen hoffnungsvoll,
Er hofft auf Zukunftstaten lebensvoll.
In seines Wesens Tiefenfuehlt er maechtig
Verborgenes, das noch reifend wirken muss.
Wie darf in Feindesmacht verstдndnislos
Der Wunsch nach seinem Ende sich beleben,
Solang das Leben sich ihm offenbart,
Das ihn in Wesenstiefen schaffend haelt!

17

Немецкий дух не завершил
Того, что должен создать в мировом становлении
Он живет полный надежд, погруженный в заботы о будущем,
Он надеется, полный жизни, на дела, которые совершит в будущем.
В глубинах своего существа он переживает мощные ощущения
Того сокрытого влияния, которое еще зреет.
Как может у вражеской силы безрассудно оживляться желание его конца
Пока он еще получает откровения жизни,
Которая держит его, проявляя творящую работу
В глубинах его существа.

18

Вот по такому жизненному пути должен идти немец (deutsch). Но путь этот заключается не в том, чтобы «сохранять расу в чистоте», как говорит лозунг, а в том, чтобы охватить свои силы «Я», Божественные силы своего «Я». Достигнуть же этого можно через сознание. Превращенное личностное сознание, поднятое до бессмертного «Я», обладает творческой силой, заклю­чает в себе дух и вызывает после себя не слабые пережитки цветения, а мощ­ные культуры.

19

Я, по-видимому, далеко отклонилась от предмета книги, к которой долж­на была делать предисловие. И все же этот путь возвращает нас обратно внутрь храма, из которого изошли древние культуры, изошли не бессозна­тельно, а руководимые через сознание избранных духов, при помощи слова и искусства. Они помогут нам и дальше, теперь, когда стало необходимым, что­бы наше духовное сознание оказало нам деятельную помощь и сделалось постепенно общечеловеческим Я-сознанием. Если мы пойдем навстречу этой помощи, то откроем себя духу во всех областях, а в частности, и в той облас­ти духовного откровения и человеческого познания, к которой относится эта книга. Тогда нам не нужны будут больше декадентские негритянские танцы для подстегивания вялых нервов, которые машиной вбиваются в нас и превра­щают нас самих в механизм, постепенно убивая в нас все наше лучшее челове­ческое. Тогда мы, напротив, приобретем понимание благородного, духовного, понимание искусства того движения, которое является отражением круго­вращения хоровода звезд и языка звезд, создавшего нас, который оно застав­ляет снова зримо, в чистоте, звучать в нас.

20