Однако это внешний способ рассмотрения. Он имеет некоторое значение лишь для человека, не обладающего никаким пониманием такого склада человеческой души, при котором человек осознает себя и свое бытие еще непосредственно связанными с духовным миром и чувствует стремление выразить свое знание в имагинациях. Тогда, если вместо собственной имагинации употребляется имагинация, переданная исторически, в которую вжилась душа, то это - не существенно. Это происходит оттого, что душа ориентирована на духовный мир так, что она видит включенными в этот мир и свои собственные поступки, и природные события.

18

Но в самом способе рассказа в период, предшествующий наступлению эпохи сознания можно заметить некоторое заблуждение.

19

Соответствующее духу наблюдение прозревает в этом заблуждении действие люциферической силы.

20

То, что побуждает душу принять в содержание своих переживаний имагинации, - это меньше соответствует тем способностям, которые она имела в глубокой древности благодаря сновидческому ясновидению, но больше уже тем, которые существовали от VIII до XIV веков христианского летоисчисления. А эти способности уже больше стремились к мыслительному пониманию чувственно воспринимаемого, В переходное время существуют рядом оба рода способностей. Душа поставлена между старой ориентировкой, направленной на духовный мир и позволяющей видеть физический мир лишь как бы в тумане, и новой, которая направлена к физическим событиям и при которой блекнет духовное восприятие.

21

В это неустойчивое равновесие человеческой души проникает действие люциферической силы. Она хотела бы помешать человеку обрести полную ориентировку в физическом мире. Она хотела бы его с его сознанием удержать в тех духовных областях, которые подходили для него в далеком прошлом. Она не хотела бы в его сновидчески-имагинативное видение мира дать втекать чисто мыслительному рассмотрению, направленному на понимание физического бытия. Она, пожалуй, может удерживать неправильным образом способность восприятия вдали от физического мира. Но она не может правильным образом сохранять переживание древних имагинации. Она позволяет ему думать в имагинациях, не будучи в состоянии совсем перенести его душевно в тот мир, в котором имагинации являлись бы полноценными.

22

При наступлении эпохи сознания Люцифер действует так, что из-за него человек не подобающим ему образом переносится в сверхчувственную область, непосредственно примыкающую к физической.

23

Особенно наглядно это можно увидеть в сказании о "герцоге Эрнсте", принадлежавшем к самым излюбленным и рассказываемым повсюду в широких кругах повествованиям Средневековья.

24

Герцог Эрнст оказывается в распре с королем, который хочет несправедливо покончить с ним войной. Герцог чувствует себя вынужденным принять участие в крестовом походе на Восток, чтобы тем самым избежать немыслимых отношений с главой государства. В переживаниях, им испытываемых, пока странствование не приводит его к цели, физическое указанным образом, в духе "легенд" переплетается с духовным. Герцог, например, на своем пути попадает к одному народу, у которого головы сформированы как у журавля. Его корабли прибивает к "магнитной горе", которая их притягивает к себе, так что люди, оказавшиеся вблизи этой горы, уже не могут возвратиться обратно, а должны плачевно погибнуть. Герцог Эрнст и его свита спасаются тем, что зашивают себя в кожи, и грифы, привыкшие завладевать как своей добычей людьми, прибитыми к магнитной горе, уносят их на гору, откуда они, прорезав кожи, уходят во время отсутствия грифов. Дальнейшее странствование приводит его к народу, имеющему такие длинные уши, что они могут быть обернуты вокруг тела как одежда; затем - к другому, имеющему такие большие ноги, что во время дождя люди могут ложиться на землю, а ноги раскрывать над собой, как зонтик. Он попадает к карликам, к великанам и так далее. Многое подобное рассказывается в связи с крестовым походом герцога Эрнста. Сказание не дает правильным образом почувствовать, как везде, где выступают имагинации, имеет место ориентировка на духовный мир, как события тут передаются в образах, развертывающихся в астральном мире и связанных с волей и судьбой земных людей.

25

Так обстоит и с прекрасной "Песней о Роланде", в которой прославляется поход Карла Великого в Испанию против язычников. Там даже говорится, - со ссылкой на Библию, - что для того, чтобы Карл Великий мог достигнуть намеченной им цели, Солнце задержалось в своем пути, так что один день стал столь же длинен, как два.

26

А в "Песне о Нибелунгах" видно, как та же самая форма, которая, сохранившись в северных странах, содержит в чистоте восприятие духовного мира, в то время как в средней Европе имагинации близко подходят к физической жизни. В северной форме повествования выражено, что имагинации относятся к "астральному миру"; а в средне-европейской версии "Песни о Нибелунгах" имагинации проскальзывают в восприятие физического мира.

27

Также и в сказании о герцоге Эрнсте имагинации, появляющиеся там, в действительности относятся к тому, что между опытами в физической сфере переживается человеком в "астральном мире", между опыта в физической сфере, переживается человеком в "астральном мире", к которому человек принадлежит так же, как и к физическому.

28

Обратив на все это духовный взор, можно увидеть, что вступление в эпоху сознания означает вырастание из той фазы развития, в которой человечество было бы побеждено люциферическими силами, если бы через душу сознательную - с ее силой интеллектуальности - в человеческое существо не пришел новый импульс развития. Душа сознательная препятствует той ориентировке на духовный мир, которая хочет увлечь человека на пути заблуждения; человеческий взор обращается к физическому миру. Все, что происходит в этом направлении, избавляет человечество от вводящей его в заблуждение люциферической власти.

29

В это время ради человечества из духовного мира уже действует Михаил. Он из сверхчувственного мира подготовляет свое позднейшее деяние. Он из сверхчувственного мира подготовляет свое позднейшее деяние. Он дает человечеству импульсы, охраняющие такое древнее отношение к божественно-духовному миру, которое не принимает люциферического характера.

30

Затем, в последнюю треть XIX века сам Михаил проникает в физический мир с той своей деятельностью, которую он с XV века до XIX века предварительно развивал из сверхчувственного мира.

31

Человечество должно было некоторое врем проходить свое духовное развитие так, чтобы оно высвободилось от того взаимоотношения с духовным миром, какое угрожало стать чем-то невозможным. После этого благодаря миссии Михаила развитие было направлено на те пути, на которых поступательный ход земного человечества снова обретает благотворное для него отношение к духовному миру.

32

Так стоит в своем деянии Михаил между люциферическим образом мира и ариманическим мировым рассудком. Образ мира становится у него исполненным мудрости откровением о мире, и оно раскрывает мировой разум как божественное мировое деяние. В этом мировом деянии живет Христова забота о человечестве, которая из михаилического откровения о мире может таким образом открыться человеческому сердцу.
(Далее следуют второе и третье рассмотрения.)    

33