Те, кому довелось ознакомиться с рабочим движением там, где оно ведется самими рабочими - а таких лиц среди ведущих представителей интеллектуальной жизни общества еще, к сожалению, слишком мало - хорошо знают, какое огромное значение имеет тот факт, что в сознании очень большого числа людей интенсивнейшим образом властвует определенная научная система. Главная трудность в обсуждении социальных загадок заключается в недостатке взаимопонимания между различными классами общества. Людям из буржуазных классов слишком трудно перенестись в душу пролетария, им слишком трудно понять - каким образом в еще нетронутый разум пролетария могла найти доступ такая сложная - оставляя в стороне всякую оценку ее по содержанию - мыслительная система, как учение Карла Маркса, усвоение которого предъявляет самые высокие требования к мыслительной способности человека.

33

Конечно, учение К. Маркса одними принимается, другими отвергается - быть может, по одинаково убедительным основаниям. Оно и ревизуется теми, кто после смерти Маркса и Энгельса рассматривали социальную жизнь с иных точек зрения. Содержания этого учения я здесь касаться не буду. Это не представляется мне существенным для понимания самой сути современного рабочего движения. Существенным является тот факт, что в рабочей среде в качестве мощного импульса действует некая мыслительная система. Сложившееся положение можно охарактеризовать так: практическое движение, выдвигающее требования, касающиеся повседневной человеческой жизни, никогда еще не опиралось до такой степени на исключительно мыслительную основу, на базу определенной научной доктрины, как это имеет место в современном пролетарском движении. Можно даже сказать, что оно является первым таким движением в истории человечества, опирающимся на чисто научную основу. Однако этот факт надо понять правильно. Рассматривая все, что современный пролетарий может сказать о своих взглядах, стремлениях и восприятиях, нетрудно - при более пристальном наблюдении самой жизни - убедиться, что все эти программные положения вовсе не так важны.

34

Действительно же важное значение имеет тот факт, что для пролетария основным началом, определяющим всю его жизнь в целом, является то, что для других классов связывается лишь с одним из элементов сознания: мыслительная основа всего жизнепонимания человека. Однако пролетарий не может утвердить в своем сознании реальность возникающей в нем отсюда внутренней основы. Такому утверждению препятствует тот факт, что вся вообще мыслительная деятельность унаследована им от господствующих классов в виде идеологии. В реальной действительности он строит свою жизнь на базе мысли, но воспринимает эти мысли как нечто нереальное, как идеологию. Только по-настоящему оценив все значение этого факта в жизни современного человечества, можно понять суть пролетарского жизнепонимания и характер реализации этого жизнепонимания в действиях его представителей.

35

Из всего, что сказано выше о духовной жизни современного пролетариата, ясно, что определение особенностей этой духовной жизни и должно быть выдвинуто на первый план на пути к раскрытию истинного образа социального рабочего движения. Ибо причины, не удовлетворяющих пролетария условий жизни, он видит в том свете и стремится их устранить тем способом, как это вытекает из его духовной жизни, из его классового сознания.

36

И все же в настоящее время ничего, кроме насмешки или раздражения не может вызвать в нем мысль, что в этих духовных основах социального движения заключается нечто, само по себе обладающее значительной действенной силой. Да и как может пролетарий признать, что духовная жизнь является движущей силой его действий, если он не может воспринять ее иначе, как в виде идеологии? От духовной жизни, воспринимаемой в виде идеологии, нельзя ожидать, что она способна указать выход из невыносимых социальных условий. В научно ориентированном мировосприятии пролетария не только сама наука, но и искусство, религия, мораль, право представляются ему составными частями идеологии. И во всем, что действует в этих отраслях духовной жизни, он не усматривает никакой самостоятельной реальности, проникающей в его собственное бытие и могущей внести нечто от себя в его материальную жизнь. Для него все это - только отблеск или отражение материальной жизни. Пусть идеи и способны "оказывать обратное воздействие" на материальную жизнь, будучи восприняты в виде тех или иных представлений и волевых импульсов, - все же по происхождению своему они остаются лишь идеологией - продуктом самой материальной жизни. В его глазах они сами ничего не могут дать для устранения социальных бедствий. Только внутри самой материальной жизни должно возникнуть нечто такое, что откроет путь к этой цели.

37