Поэтому давайте углубимся в существо человека, чтобы правильным образом встало перед нашей душой Рождество. Рождество выражает собой рождение младенца Иисуса, которому было суждено принять в себя Христа. Постараемся увидеть это правильно. Взглянув на образ Марии, мы заметим, что голова Марии обязательно изображена так, чтобы ее выражение, весь ее облик передавали что-то небесное. Тогда мы заметим, что эта Мария готова воспринять в себя Солнце, младенца, Солнце, сияющее в воздушных сферах. Глядя на образ Марии, ниже головы мы найдем лунно-земное.

40

Подумайте о том, что на рисунке изобразил я в качестве лунно-земного, - это то, что наливается под поверхностью земли. Если бы мы удалились в космические дали, то изображенное здесь, вверху, - откуда человек излучается в космос, - мы видели бы стремящимся к небу излучением Земли, подобным излучениям звезд. Голова Марии также должна сиять подобно звезде, иначе говоря, в выражении лица, во всех ее жестах мы должны отразить звездное сияние (Доска 2).

41

Затем у груди должно быть то, что связано с процессом дыхания, - это солнечность, возникающая из облаков, сквозь которые солнечное сияние пробивается в атмосферу, это младенец.

42

Еще ниже находится то, что зависит от лунного, солеобразующего, то, что внешне выражается в земной подвижности рук и ног, которая позволяет подняться из этого солеобразующего - лунного - начала Земли. Мы имеем Землю, внутренне пронизанную лунным началом.

43

Мы должны изобразить это так, чтобы передать своего рода красочную радужность. Если бы мы смотрели из космоса на Землю, пронизывая взглядом звездное сияние вплоть до самой Земли, изображение было бы таким: радужно окрашенное мерцание, идущее от поверхности Земли внутрь ее. На нем находилось бы то, что подчиняется прежде всего земной динамике, конечностям, земле, силе тяжести, то, что может быть обозначено как человеческое одеяние, складки которого соответствуют земным силам. Итак, здесь, внизу, мы имели бы одеяние, соответствующее земным силам. Поднимаясь выше, мы должны нарисовать то, что образуется в лунно-земном. Желая использовать символ, можно было бы нарисовать еще и Луну, однако это лунное уже выражено в земном образе.

44

Затем мы переходим еще выше, воспринимаем то, что исходит из лунного, видим, как облака пронизываются множеством человеческих голов, стремящихся вниз. Одна из них уплотняется и становится Сыном, младенцем Иисусом, сидящим на руках у Марии. Все это мы должны завершить вверху ликом Марии, в выражении лица Которой запечатлено сияние звезд.

45

Если мы понимаем зимнее время, понимаем, как оно выявляет связь космоса с человеком, воспринявшим плодоносящие силы Земли, тогда мы не можем изобразить это иначе, нежели в виде женщины, формирующейся, выступая из облаков, одаренной силами Земли, одаренной внизу силами Луны, в середине - солнечными силами, а вверху, в голове, - силами звезд. Из самого космоса возникает для нас этот образ Марии с младенцем Иисусом.

46

И так же, как понимая космос осенью и облекая в картину все его формирующие силы, мы неизбежно приходим к художественному изображению борьбы Михаила с драконом, которую я обрисовал вчера, так же и все то, что мы можем воспринять в Рождество, облекается в образ Матери Марии с Младенцем. В древнее время, а точнее, в первые столетия христианства, этот образ много раз открывался художникам, и в человеческой эволюции его последние отголоски сохранились в "Сикстинской Мадонне" Рафаэля. Эта "Сикстинская Мадонна" Рафаэля рождена из великого наивного познания природы и духа, познания древних времен. Ведь она является образом той имагинации, которую должен иметь человек, так проникающий внутренним зрением в тайны рождественского ткания, что это рождественское ткание претворяется для него в образ. И мы можем сказать: времена года для внутреннего зрения должны изживаться в совершенно определенных, грандиозных имагинациях. Для того, кто всем своим человеческим существом душевно выходит в мир, начало осени становится грандиозной имагинацией борьбы Михаила с драконом. И как дракон может проявиться только в качестве сульфурного, в качестве серной массы, смыкающейся в образ дракона, как меч Михаила возникает, когда мы думаем о метеоритном железе, концентрируя, смыкая его в этот меч, так же и из того, что можем мы ощутить на Рождество, возникает образ Матери Марии, одежды которой складываются в соответствии с земными силами, причем внутренне одежда должна быть округлой - для живописи эти подробности существенны, - она должна становиться ртутной, так, чтобы около груди имелась внутренне замкнутая область. Здесь выступают силы Солнца. И невинный младенец Иисус, как следует здесь думать, еще не принимавший земную пищу, Он - по сути само создание Солнца, деяние Солнца, сидящее на руках у Марии; выше действуют излучения звезд. Так мы должны изобразить голову Марии с сиянием, распространяющимся навстречу человеку от самой головы и из глаз, так мы должны изобразить младенца Иисуса в прекрасной кротости, как бы замкнутого в сферу внутри облачных образований, а затем должны мы изобразить спускающуюся вниз одежду, подчиненную силам земли, одежду, в которой запечатлена земная тяжесть (Доска 2)

47

Лучше всего выражать это с помощью красок. Тогда мы имеем ту картину, которая расцветает перед нами как космическая имагинация Рождества, в которой можно жить до самой Пасхи, когда из космических связей перед нами может выступить та пасхальная имагинация, о которой я хочу поговорить завтра.

48

Таким образом вы видите, что искусство человек берет у неба, хотя оно и связано с землей. Истинное искусство - это то, что человек сопереживает физическое, душевное и духовное Вселенной, это то, что облекается для него в грандиозные имагинации. То, что необходимо для того, чтобы во внутренней борьбе достичь господства самосознания над природным сознанием, все это не может предстать перед глазами иначе, как в грандиозной картине борьбы Михаила с драконом. Так же и то, что в середине зимы может воздействовать на его душу из природы, может восприниматься им как художественно-имагинативный образ Матери с Младенцем, как то, что я только что описал.

49

Наблюдению кругооборота года сопутствует великая космическая живопись, и то, что небо запечатлевает на земле, снова может ожить в мощных картинах, становящихся тогда реальностью для души человека. Так времена года могут предстать в четырех имагинациях: имагинация Михаила, имагинация Марии, а завтра и в ближайших лекциях мы увидим имагинацию Пасхи и имагинацию Иванова дня.
Завтра я попытаюсь найти дорогу от Рождества к Пасхе.

50