В то время, когда завязывалась дружба между Шиллером и Гёте, Шиллер был увлечен идеями, отраженными в его «Письмах об эстетическом воспитании человека». В 1794 г. он как раз перерабатывал для «Ор» эти письма, первоначально предназначавшиеся для герцога Августенбургского. Все, что Гёте и Шиллер обсуждали тогда между собой в устных беседах и в переписке, примыкает к кругу идей, нашедших выражение в «Письмах». Мысль Шиллера билась над вопросом: какое состояние душевных сил человека отвечает достойному человеческому существованию в высшем смысле этих слов? «Можно сказать, что во всяком индивидуальном человеке, как бы по предрасположению и назначению, живет чистый идеальный человек, и великая задача его бытия заключается в том, чтобы при всех переменах согласоваться с его неизменным единством»^*. Шиллер хотел перекинуть мост от человека как существа, погруженного в повседневную действительность, к идеальному человеку. Он усматривал в человеческой природе два побуждения: чувственное и разумное, которые, будучи развиты односторонне, препятствуют достижению идеального совершенства. Если верх берет чувственное побуждение, человек попадает во власть инстинктов и страстей. В его деятельность, освещенную сознанием, вмешиваются силы, омрачающие сознание. На нее ложится печать внутреннего принуждения. Если же равновесие нарушено в пользу разумного побуждения, человек начинает подавлять свои инстинкты и страсти, повинуясь необходимости, лишенной внутреннего тепла. В обоих случаях человек действует по принуждению. В первом его собственная чувственная природа понуждает духовную природу, во втором духовная природа — чувственную. Но в обоих случаях человек, самое существо которого находится посередине между чувственным и духовным, не получает полной свободы. Свобода обретается лишь гармоническим сочетанием двух названных побуждений. Чувственность нужно не подавлять, но облагораживать; инстинкты и страсти должны быть проникнуты духовностью, так чтобы сами они стали исполнителями воплощенного в них духовного. Разум же должен столь полно охватывать душевное в человеке, чтобы снять гнет инстинктивного и страстного и чтобы человек мог воплощать все советы разума, естественным образом пользуясь помощью инстинкта и страстей. «Когда мы страстно любим кого-либо, кто заслуживает нашего презрения, мы болезненно ощущаем оковы природы. Когда мы ненавидим кого-либо, кто заслуживает нашего уважения, тогда мы болезненно ощущаем оковы разума. Но когда он одновременно владеет и нашей склонностью и приобрел наше уважение, тогда исчезает принуждение чувства и принуждение разума, и мы начинаем его любить». Человек, который оказался бы в состоянии явить в своей чувственности духовность разума, а в своем разуме — действие стихийной силы страсти, стал бы свободной личностью. Развитие свободной личности, по мысли Шиллера, должно стать основой гармонической общественной жизни. Проблема подлинно достойного человеческого существования взаимосвязана у Шиллера с проблемой устройства человеческого общества. Таков был его собственный ответ на те вопросы, которые поставила перед человечеством Французская революция — как раз в то время, когда у Шиллера формировался указанный круг мыслей^**.

^* См.: Письмо четвертое. - Прим. Р. Штейнера. ("Письма" цитируются в переводе Э.Л. Радлова. - Прим. ред.)

^** См.: Письмо двадцать седьмое. - Прим. Р. Штейнера.

1

Гёте выразил глубокое удовлетворение, познакомившись с этими идеями. Вот что он писал Шиллеру 26/10/1794 г. по поводу «Писем об эстетическом воспитании человека»: «Присланную рукопись я тотчас же прочел с великим удовольствием; я проглотил ее залпом. Подобно тому, как превосходный, отвечающий нашей природе напиток легко проскальзывает внутрь и уже на языке благодаря хорошему расположению нервной системы проявляет свое целительное действие, так были для меня приятны и благотворны эти «Письма», да и могло ли быть иначе, раз я нашел в них изложенным столь связно и благородно именно то, что я уже давно признавал правильным, чем я частью жил, частью же хотел жить?»

2

То, чем хотел жить Гёте, чтобы по праву считать свое существование достойным, он находил в эстетических «Письмах» Шиллера. Отсюда ясно, что в уме его уже зародились мысли, которые он, на свой лад, развивал в том же направлении, что и Шиллер. Из этих мыслей выросло загадочное произведение, которое получило столь многочисленные толкования: «Сказка», напечатанная в «Орах» в 1795 г. и завершившая собою цикл «Разговоры немецких беженцев». Эти «Разговоры», как и Шиллеровы эстетические «Письма», тесно связаны с тогдашней политической обстановкой во Франции. Чтобы объяснить эту «Сказку», нужно не примысливать к ней посторонние идеи, а обратиться к представлениям, владевшим Гёте в то время.

3

Свод важнейших попыток истолкования «Сказки» можно найти в книге Фридриха Майера фон Вальдека «Goethes Märchendichtungen»^*. Впрочем, со времени появления книги к прежним попыткам прибавились новые»^**.

^* Heidelberg, Carl Wintersche Universitätsbuchhandlung 1879 — Прим. Р. Штейнер.

^** Я попытался постичь дух этой «Сказки», исходя из всей совокупности гётевских воззрений, как они сложились у него в 1790-х гг.; результаты своих изысканий я представил в докладе, прочитанном 27/11/1891 г. на заседании Венского гётевского общества. Многое из сказанного мною получило затем развитие в различных направлениях. Однако все напечатанное или высказанное мною относительно «Сказки» есть лишь продолжение мыслей, изложенных в этом докладе. Выпущенная в 1910 г. драма-мистерия «Врата посвящения» также написана под влиянием этих размышлений. — Прим. Р. Штейнер.

4