***

Статьи, объединённые в этом сочинении, написаны мной, чтобы изложить кое-что из того, что я считаю необходимым сказать для оправдания антропософского пути познания.

4

В первой части «Антропология и антропософия» я стараюсь в кратком изложении показать, что истинное естественно-научное рассмотрение не только не находится в каком-либо противоречии с тем, что я понимаю под «антропософией», но что духовно-научный путь последней должен быть необходимым для познавательных средств первой. Это должна давать антропософская духовная наука, если антропологические познания естественной науки хотят иметь то, чем они должны воспользоваться для себя. Либо основания для наличия антропософии оправданны, либо естественно-научные результаты тоже нельзя признать имеющими истинную ценность. В первой статье я стараюсь высказать это в некой форме, в какой в моих уже опубликованных сочинениях я её ещё не высказывал, хоть и имел к этому склонность.

5

По поводу второй статьи «Макс Дессуар об антропософии» я признаю, что я не имел субъективного желания написать ее. Однако её необходимо было написать, потому что из-за бездействия могло бы в иных кругах возникнуть мнение, допускающее ложное толкование, будто представитель антропософии испугался выступить в научной дискуссии с представителями позиции другого рода. Ведь я многие нападки на антропософию оставляю вовсе без ответа не только потому, что полемику в этой области я всё-таки не рассматриваю как свою задачу, но и потому, что большинство этих нападок лишены серьёзности, которая необходима для плодотворной дискуссии в этой области. Даже те нападающие, которые полагают, что должны побороть антропософию, исходя из духовно-научных побуждений, часто вовсе не знают, как ненаучны их возражения по сравнению с тем научным мышлением, в котором нуждается для себя антропософия. Так что статьи о нападении Макса Дессуара ¹ на антропософию могло и не быть, и о том, что возник повод её сделать, я чрезвычайно сожалею. Я бы охотно выступил в дискуссии о способе представления, объявил бы себя, с одной стороны, сторонником Дессуара и, с другой стороны, антропософии. Вместо этого меня вынуждают через «Критику» Дессуара показать, что он приводит своим читателям искажённое изображение моих воззрений и потом говорит не о них, а о высказанном им, которое ни в малейшей степени не имеет отношения к моим воззрениям. Я вынужден показать, как Макс Дессуар «читает» книги, которые он берётся побороть. Поэтому моя статья наполнена обсуждением вещей, которые могут показаться мелкими. Но как действовать иначе, когда необходима педантичность, чтобы представить истину? Имеет ли право Макс Дессуар дискредитировать представляемую мной антропософию тем, что он включает её в духовные течения, о которых он говорит, что они якобы являются «смешением ложных толкований некоторых душевных процессов и ложно оценённых пережитков исчезнувшего мировоззрения» ² — судить об этом я предоставляю читателям моего сочинения, которые сделают вывод из того, как много смог понять этот «критик» из моих воззрений в соответствии со способом, каким он прочитал мои книги ³

¹  Макс Дессуар (1867-1947) — профессор философии в Берлине; ответственный редактор «Журнала по эстетике и искусствоведению». (Прим. нем. ред.

²  Макс Дессуар. «Vom Jenseits der Seele. Die Geheimwissenschaften in kritischer Betrachtung» («О потустроннем мире души. Тайные науки в критическом рассмотрении»), Штутгарт, 1917. Предисловие. С. VI. (Прим. нем. ред.)

³  О других враждебных сочинениях и статьях смотри примечания к этому сочинению. По сути дели, я чувствую несоответствующим серьёзности этого времени позволять появляться такой полемике, как неизбежно возникшей для меня через сочинение Дессуара. Однако я не мог в данном случае уклониться от ответа на вызов, заключающийся в такой нападке.

6

О третьей статье «Франц Брентано» (некролог) я должен сказать противоположное. Написать о нём было для меня глубочайшей потребностью. И если я в отношении него о чём-то сожалею, так это о том, что я не смог давно ему написать и попытаться дать этому предстать перед глазами Брентано. Однако, несмотря на это, я с очень давних пор являюсь усердным читателем сочинений Брентано, но только теперь дело всей его жизни выступило перед моей душой так, что я в состоянии изложить его отношение к антропософии в том виде, в каком это осуществлено в этом сочинении. Кончина достойного человека подтолкнула меня снова мысленно пережить это дело всей его жизни, что позволило привести представление о самом его деле только к предварительному завершению, реализация которого лежит в основе моей статьи.

7

К этим трём статьям я присоединил «Эскизные добавления к содержанию данного сочинения», которые представляют собой результат антропософских исследований. Условия современности являются причиной того, что в этих изложениях я даю указания по поводу результатов, которые, собственно, требуют гораздо более подробного обсуждения, какое я до сих пор — но тоже только отчасти — осуществлял в устных докладах. В этих изложениях я протягиваю кое-какие научные нити, которые должны быть проведены от антропософии к философии, психологии и к физиологии.

8

Пожалуй, может показаться, что в настоящее время интересы человека должны идти в другом направлении, нежели то, в котором продвигаются следующие рассмотрения. Однако я надеюсь, что благодаря таким рассмотрениям не отвлекаешься от серьёзных обязанностей в отношении непосредственной современности, но как раз то, что заключено в них, служит этой современности благодаря импульсам, которые к переживанию этой современности, возможно, имеют непосредственно менее примечательные, но зато гораздо более сильные отношения.

Берлин, 10 сентября 1917 года
Рудольф Штейнер

9