Сноска к странице 49 части III

Против антропософии часто выдвигается возражение, которое так же понятно, исходя из душевного настроения личностей, от которых оно приходит, как и необоснованно в отношении духа, исходя из которого проводится антропософское исследование. Мне кажется оно совсем незначительным потому, что для того, кто с истинным пониманием следует изложениям, данным с антропософской точки зрения, опровержение напрашивается само. Только потому, что это возражение всё снова возникает, сегодня я кое-что скажу о нём, как я это сделал уже в 1914 году в шестом издании моей «Теософии», в заключении. Чтобы выдвинуть это возражение, требуется «подкрепить» в смысле естественно-научного экспериментального метода духовные результаты наблюдения, которые приводятся антропософией. Примерно представляешь себе, что при по-настоящему упорядоченном эксперименте некоторых людей, утверждающих, что они могут прийти к таким результатам, усаживают напротив нескольких других людей, а «духовные исследователи» в таком случае должны были бы сообщать то, что они «увидели» при людях, которые должны исследовать. Их сообщения тогда должны были бы совпадать друг с другом или, по крайней мере, процент совпадения должен был бы быть всё-таки достаточно большим. Можно понять, что тот, кто лишь знаком с антропософией без того, чтобы понимать её, всё снова поднимает такое требование, ибо через его осуществление он избавился бы от того, чтобы пробиваться к настоящему пути доказательства, который состоит в овладении собственным созерцанием, которого может достичь каждый. Но кто действительно понял антропософию, тот также имеет понимание того, что поставленный в обозначенном роде эксперимент пригоден для получения истинно духовных результатов созерцания примерно так же, как и неподвижная стрелка на часах для наблюдения времени. Ибо к достижению условий, при которых можно созерцать духовное, ведут пути, которые должны следовать из условий самой душевной жизни. Внешние мероприятия, которые ведут к естественно-научному эксперименту, созданы не из таких условий. Внутри этих условий должно, например, находиться то, что волевой импульс, который ведёт к созерцанию, всецело следует только из исконного внутреннего импульса того, кто должен созерцать. И что нечто, что, формируя, втекает в этот внутренний импульс, дано не в искусственных внешних мероприятиях. В действительности должно изумлять, что так мало принимается во внимание, что каждый может получить доказательства антропософии непосредственно через собственное соответствующее состояние души; то есть что эти «доказательства» доступны каждому. Так мало хотят это признавать: основа потребности во «внешнем доказательстве» заключена всё-таки только внутри, потому что это последнее может быть достигнуто более удобным путём, чем утомительный, неудобный, но истинно духовно-научный путь.

1

Совсем в другой области, чем это требование относительно удобных экспериментальных доказательств антропософских истин, лежит то, чего хотел Брентано, всё снова устремляясь к тому, чтобы иметь возможность работать в психологической лаборатории. Стремление иметь в распоряжении такую лабораторию часто обнаруживается в его сочинениях. В его жизнь трагически вмешались обстоятельства, которые отказали ему в такой лаборатории. Через такую лабораторию он благодаря своей позиции в психологических вопросах как раз добился бы самого важного. То есть если хочешь создать самые лучшие основы для антрополого-психологических результатов, доходящих до «граничных мест познания», в которых антропология должна встречаться с антропософией, то это может произойти благодаря психологической лаборатории, какая в мыслях представлялась Брентано. Чтобы приводить факты «созерцающего сознания», не следует искать в такой лаборатории никаких экспериментальных методов; но благодаря тем экспериментальным методам, которые ищут, обнаружилось бы, как человеческое существо имеет склонность к такому созерцанию и как обычное сознание вызывает созерцающее сознание. Каждый, кто стоит на антропософской точке зрения, тоскует точно так же, как Брентано, по возможности работать в настоящей психологической лаборатории, что невозможно из-за предубеждений, ещё господствующих сегодня против антропософии.

2