Сноска к странице 40 части III

Теперь я хотел бы тоже кратко изобразить то, что мне открылось по поводу отношений душевного к физически-телесному. Пожалуй, я могу сказать, что этим я констатирую результаты тридцатилетнего духовно-научного исследования. Только в последние годы стало для меня возможным постичь принимаемое в соображение, выразив мысли словами, чтобы я смог достигнутое привести к некоего рода предварительному завершению. Кроме того, я позволю себе изложить здесь результаты, только намечая. Их обоснование вполне может быть дано с помощью существующих сегодня научных средств. Это стало бы темой обширной книги, написать которую в данный момент мне не позволяют обстоятельства.

1

Когда ищешь отношение душевного к телесному, тогда нельзя положить в основу охарактеризованное Брентано подразделение душевной жизни на представления, суждения и явления любви и ненависти, изложенное в III части этого сочинения (с. 105 и далее). Это подразделение ведёт при отыскании этих отношений к такому сдвигу всех принимаемых во внимание обстоятельств, что невозможно достичь соответствующих результатов. Необходимо при такого рода рассмотрении исходить из отвергнутого Брентано подразделения на представление, чувствование и воление. Когда объединяешь теперь всё то душевное, которое переживается как представление и ищешь телесные процессы, с которыми должна быть установлена связь этого душевного, то обнаруживаешь соответствующую связь, вместе с тем в значительной мере примыкая к результатам современной физиологической психологии. Телесный эквивалент для душевного представления можно видеть в процессах нервной системы с её продвижением в органы чувств, с одной стороны, и в телесную внутреннюю организацию, с другой стороны. С антропософской точки зрения многое сможешь мыслить настолько иначе, чем это делает современная наука: в этой науке существует фундамент превосходного рода. Это обстоит не так, когда хочешь определить телесный эквивалент для чувствования и воления. В отношении этого необходимо внутри результатов современной физиологии сначала пробить себе правильный путь. Когда достигаешь его, то обнаруживаешь, что как представление необходимо приводить в связь с нервной деятельностью, так и чувствование с тем жизненным ритмом, который имеет свой центр в дыхательной деятельности и связан с ней. Вместе с тем необходимо учитывать, что для достижения желаемой цели ритм дыхания со всем, что связано с ним, надо прослеживать до самых внешних периферических частей организации. Чтобы достичь в этой области конкретных результатов, опыты физиологического исследования должны прослеживаться в одном направлении, которое сегодня ещё часто непривычно. Только когда осуществляешь это, тогда исчезают все возражения, которые возникают прежде всего, когда сводятся вместе чувствование и ритм дыхания. То, что сначала вызывает возражение, при детальном подходе становится доказательством этого отношения. Из обширной области, которую здесь можно было бы проследить, извлечён единственный пример. Переживание музыкального основывается на чувствовании. Но содержание музыкального образа живёт в представлении, которое сообщается благодаря восприятиям слуха. Благодаря чему возникает музыкальное переживание чувства (Gefuehls-Erlebnis)? Представление звукового образа, которое основывается на органе слуха и нервном процессе, ещё не является этим музыкальным переживанием. Последнее возникает в то время, как в мозгу ритм дыхания в своём продолжении внутрь до этого органа встречается с тем, что совершается благодаря уху и нервной системе. И душа теперь живёт не в одном только услышанном и представленном, но она живёт в ритме дыхания; она переживает то, что возбуждается в ритме дыхания благодаря тому, что происходящее в нервной системе до некоторой степени ближе примыкает к этой ритмической жизни. Только физиологию ритма дыхания надо видеть в истинном свете, так придёшь к полному признанию положения: душа переживает, чувствуя, так как опирается при этом на ритм дыхания подобно тому, как в представлении на нервные процессы. И относительно воления обнаруживаешь, что оно подобным образом опирается на процессы обмена веществ. Здесь снова должно приниматься во внимание всё то, что учитывается в разветвлениях и ответвлениях процессов обмена веществ во всём организме. Как в том случае, когда нечто «представляется», разыгрывается нервный процесс, на основе которого душа сознаёт своё представленное, как далее тогда, когда нечто «чувствуется», происходит видоизменение ритма дыхания, благодаря которому душа переживает чувство: так, когда в отношении чего-либо «осуществляется воление», происходит процесс обмена веществ, который является телесной основой для пережитого в душе в качестве воления. Итак, в душе существует полностью осознанное бодрствующее переживание только для представления, сообщённого нервной системой. То, что сообщается через ритм дыхания, живёт в обычном сознании в той интенсивности, какую имеют представления сновидения. К этому относится всё эмоциональное, также все аффекты, все страсти и так далее. Воление, которое основано на процессах обмена веществ, осознанно переживается не в более высокой степени, чем в той совсем приглушённой, существующей во сне. При более детальном рассмотрении принимаемого здесь во внимание заметишь, что воление переживаешь совсем иначе, чем представление. Последнее переживаешь, как если видишь окрашенную краской поверхность; воление — так, как чёрную поверхность внутри цветового поля. «Внутри поверхности видишь» нечто, на котором нет никакой краски, и именно потому, что в противоположность окружению, от которого исходят впечатления красок, от этой поверхности не приходят никакие такие впечатления, потому что в переживания душой представления в определённые места включается представление отрицания, которое вставляется в абсолютно осознанное переживание, подобно тому как в осознанное течении жизни вставляются полученные во сне перерывы сознания, ты «представляешь воление». Из этих разных видов сознательного переживания проистекает разнообразие душевного опыта в представлении, чувствовании и воления. Теодор Циген в своей книге «Руководство по физиологической психологии» приводится к важным характеристикам чувства (Gefuehl) и воления. Эта книга во многих отношениях является образцовой для современного естественно-научного способа рассмотрения связи физического и психического. Представление в своих различных формах устанавливается в такое отношение с жизнью нервов, которое должно признаваться и с антропософской точки зрения. Однако о чувстве Циген говорит (смотри лекцию 9 в его названной книге): «Старая психология почти без исключения рассматривает аффекты как изъявления особой самостоятельной силы души. Кант поставил чувство удовольствия и отвращения как особую способность души между способностью познания и способностью желания (Begehrungsvermoegen) и определённо подчеркнул, что дальнейшее выведение этих трёх душевных способностей из некой общей основы невозможно. Напротив, наши прежние рассмотрения нас уже научили, что чувства удовольствия и отвращения в этой самостоятельности вовсе не существуют, что они скорее возникают только как свойства или признаки ощущений и представлений, как так называемые аффективные интонации». То есть, этот способ мышления не признаёт за чувствованием никакой самостоятельности в душевной жизни; он видит в ней только свойство представления. Следствием этого является то, что он позволяет обосновать нервными процессами не только жизнь представления, но и жизнь чувства. Для него жизнь нервов есть телесное, которому посвящается всё душевное. Однако этот способ мышления по сути дела основывается на том, что он бессознательно уже заранее мыслит то, что хочет найти. Он как душевное расценивает только то, что находится в связи с нервными процессами, и по этой причине то, что не посвящается нервной жизни — чувствование, должно рассматриваться как существующее не самостоятельно, а как один лишь признак представления. Кто этим способом не приводит себя со своими понятиями на ложный путь, тому, во-первых, непредвзятое душевное наблюдение самым определённым образом покажет самостоятельность эмоциональной жизни (Gefuehlslebens), во-вторых, свободное от предрассудков использование физиологических познаний даст ему ознакомление с тем, что чувствование вышеуказанным способом должно быть отнесено к ритму дыхания. Естественно-научный способ мышления отказывает волению во всяком самостоятельном существовании в душевной жизни. Оно считается им признаком представления — даже не как чувствование. Но это отрицание основано также только на том, что всё существующее душевное он хочет отнести к нервным процессам (смотри лекцию 15 в «Физиологической психологии» Теодора Цигена). Теперь, однако, воление по его особому своеобразию нельзя относить к подлинным нервным процессам. Как раз если это разрабатываешь с образцовой ясностью, как это делает Теодор Циген, можно пробиться к воззрению, что анализ душевных процессов в их связи с телесной жизнью «не даёт никакого повода к допущению неких особых способностей воли». И всё-таки: непредвзятое рассмотрение души вынуждает к признанию самостоятельной жизни воли; и соответствующее ознакомление с физиологическими результатами показывает, что воление как таковое должно определяться отношением не к нервным процессам, но к процессам обмена веществ. Если хочешь создавать ясные понятия в этой области, то физиологические и психологические результаты должен видеть в том свете, которого требует реальность; но не так, как это неоднократно происходило в современной физиологии и психологии, в некоем освещении, которое происходит из предвзятых мнений, определений и даже просто из теоретических симпатий и антипатий. Прежде всего надо внимательно рассматривать отношение нервной деятельности, ритма дыхания и деятельности обмена веществ. Ибо формы этой деятельности находятся не рядом, но друг в друге, пронизываются и переходят друг в друга. Деятельность обмена веществ существует во всём организме; она пронизывает органы ритма и органы нервной деятельности. Но в ритме она не является телесным основанием чувствования, в нервной системе она не является телесным основанием представления; но в обоих ей должна быть посвящена пронизывающая ритмы и нервы волевая деятельность. Связывать с представлением то, что существует в нерве как деятельность обмена веществ, может только материалистический предрассудок. Коренящееся в реальности рассмотрение говорит нечто совсем другое. Оно вынуждено признавать, что в нерве существует обмен веществ, поскольку его пронизывает воление. Точно так же в телесном аппарате это существует для ритма. То, что в нём является деятельностью обмена веществ, имеет дело с существующим в этом органе волением.

2

Необходимо воление привести в связь с деятельностью обмена веществ, чувствование — с ритмическим событием, безразлично, в каких органах проявляются обмен веществ или ритм. Однако в нерве происходит ещё нечто совсем иное, нежели обмен веществ и ритм. Телесные процессы в нервной системе, которые дают основу представлениям, трудно схватывать физиологически. Ибо там, где имеет место нервная деятельность, существует процесс представления обычного сознания. Но и противоположное положение имеет место: где не представляют, там нельзя обнаружить никакую нервную деятельность, но только деятельность обмена веществ в нерве и едва обозначенные ритмические события. Физиология никогда не придёт к понятиям, которые соответствуют действительности для учения о нервах, пока она не увидит, что истинная нервная деятельность вообще не может быть объектом физиологического чувственного наблюдения. Анатомия и физиология должны осознать, что нервную деятельность они могут найти только посредством метода исключения. То, что в жизни нервов является наблюдаемым не чувственно, но из чего соответствующее чувству (Sinnesgemaesse) выявляет необходимость своего существования, а также особенность своей деятельности, это является нервной деятельностью. Можно прийти к позитивному представлению о нервной деятельности, если видишь в ней то материальное событие, благодаря которому в смысле первой главы этого сочинения чисто духовно-душевная реальность живого содержания представления парализуется до неживого представления обычного сознания. Без этого понятия, которое должны ввести в физиологию, не будет никакой возможности сказать, чем является нервная деятельность. Физиология образовала себе методы, которые это понятие скорее скрывают, чем обнаруживают его. И даже психология закрыла себе путь к этой области. Следует только увидеть, как, например, действовала в этом направлении психология Гербарта ¹⁴⁰. Она бросала взгляд только на жизнь представлений, а в чувствовании и волении видела только реальность жизни представлений. Но эта реальность рассеивается перед познанием, если в то же самое время не направляешь непредвзято взгляд на реальность чувствования и воления. Но из-за такого рассеивания не приходишь ни к какой реальной связи чувствования и воления с телесными процессами. Тело как целое, не только заключённая в нём нервная деятельность, является физической основой душевной жизни. И как последняя для обычного сознания описывается через представление, чувствование и воление, так и телесная жизнь через нервную деятельность, ритмические события и процессы обмена веществ. Здесь тотчас возникает вопрос: Как включаются в организм, с одной стороны, собственное чувственное восприятие, которым лишь оканчивается нервная деятельность, и как, с другой стороны, способность движения, которым оканчивается воление? Непредвзятое наблюдение показывает, что и то и другое принадлежит организму не в том же смысле, как нервная деятельность, ритмические события и процессы обмена веществ. Происходящее в чувстве /im Sinn/ есть нечто, что непосредственно организму вовсе не принадлежит. Внешний мир, как внутрь залива, простирается в органы чувств, в бытие организма. Душа, обвивая событие, происходящее в чувстве (im Sinne), участвует не во внутреннем органическом событии, но в продолжении внешнего события в организм. (Я рассматривал эти соотношения познавательно-критически в одном докладе для философского конгресса в Болонье в 1911 году.) ¹⁴¹ И в процессе движения физически тоже имеешь дело не с чем-либо, сущность чего находится внутри организма, но с реальностью организма в равновесных и силовых соотношениях, в которые организм вставлен относительно внешнего мира. Внутри организма только процесс обмена веществ должен быть посвящён волению; но вызванное этим процессом событие одновременно является бытием равновесных и силовых соотношений внешнего мира; и душа, желая действовать, вторгается в область организма и своим образом действия участвует /mitleben/ в событиях внешнего мира. Большую путаницу со стороны рассмотрения всех этих вещей устроило разделение нервов на чувствительные нервы и моторные нервы. Это членение, кажется, так прочно закреплено в современных физиологических представлениях, но оно не основано на объективных наблюдениях. То, что приводит физиология на основе разрезания нервов или болезненного отключения некоторых нервов, доказывает не то, что получается на основе испытания или опыта, но нечто совсем другое. Доказывается, что вовсе не существует различия, которое принимают между чувствительными и моторными нервами. Напротив, оба вида нервов являются тождественными. Так называемый моторный нерв служит не в чувстве движения, как это принимает учение об этом членении, но служит он носителем нервной деятельности внутреннего восприятия того процесса обмена веществ, который лежит в основе воления, так же как чувствительный нерв восприятия служит тому, что происходит в органе чувств. Пока учение о нервах в этом отношении не действует с помощью ясных понятий, не осуществится истинное соединение душевной жизни с телесной жизнью.

¹⁴⁰  Иоганн Фридрих Гербарт (Johann Friedrich Herbart) (1776-1841) — см.: Рудольф Штейнер, «Загадки философии», GA 18, с. 256-265. (Прим. нем. ред.)

¹⁴¹ Доклад 8 апреля 1911 года «Психологические основы и теоретико-познавательная позиция антропософии» в: «Философия и антропософия», Ga 35, с. 111-144. (Прим. нем. ред.)

3

Подобно тому как можно психофизиологически искать отношения душевной жизни, протекающие в представлении, чувствовании и волении, с телесной жизнью, так же можно антропософски стремиться к познанию отношений, которые душевное обычного сознания имеет с духовной жизнью. И тогда находишь с помощью антропософских методов, охарактеризованных в этом и в других моих сочинениях, что для представления основа находится как в теле нервной деятельности, так и в духовном. Душа направлена на другую, отвлечённую от тела сторону в связи с духовной сущностью, которая является основой для представления обычного сознания. Однако эту духовную сущность можно переживать только благодаря созерцающему познанию. И она так переживается, в то время как созерцающему сознанию её содержание представляется как составные имагинации. Как в направлении тела представление покоится на нервной деятельности, так, с другой стороны, оно проистекает из духовной сущности, которая раскрывается в имагинациях. Эта духовная сущность является тем, что в моих сочинениях называется эфирным или жизненным телом. (Причём, когда я говорю это, я всегда обращаю внимание на то, что это выражение «тело» так же мало должно шокировать, как и другое выражение «эфир», ибо то, что я излагаю, ясно показывает, что подразумеваемое следует толковать не в материалистическом смысле.) И это жизненное тело (в четвёртой книге первого года издания журнала «Das Reich» я также использовал выражение «тело образующих сил» ¹⁴²) есть то духовное, из которого жизнь представлений обычного сознания проистекает от рождения (или зачатия) до самой смерти. Чувствование обычного сознания в направлении телесной стороны покоится на ритмических событиях. С духовной стороны оно проистекает из сущности духовного, которое в пределах антропософского исследования обнаруживается посредством методов, которые в своих сочинениях я охарактеризовал как методы инспирации. (Причём вновь надо обратить внимание на то, что в пределах этого понятия я подразумеваю только описанное мной, так что моё обозначение не следует смешивать с тем, что часто под этим словом понимают непосвящённые). В лежащей в основе души духовной сущности, которая должна постигаться посредством инспираций, созерцающему сознанию открывается то, что за пределами рождения и смерти принадлежит человеку как духовное существо. Оно существует в области, где антропософия осуществляет свои духовно-научные исследования по поводу вопросов бессмертия. Так же как в теле через происходящее ритмически обнаруживается смертная часть чувствующего существа человека, так и в содержании инспирации созерцающего сознания — бессмертное духовное зерно душевного существа. Воление, которое в направлении к телу держится на процессах обмена веществ, для созерцающего сознания устремляется из духа посредством того, что в своих сочинениях я называю истинной интуицией. То, что в теле обнаруживается через низшую до известной степени деятельность обмена веществ, в духе этому соответствует высшее: то, что выражается через интуицию. Отсюда представление, которое основывается на нервной деятельности, телесно почти полностью доходит до изображения; воление в телесно сопряжённых с ним процессах обмена веществ имеет только слабый отблеск. Реальное представление является живым; вызванное телесно представление является парализованным (abgelaehmte). Содержание то же самое. Реальное воление — тоже воление, осуществляющееся в физическом мире — протекает в регионах, которые доступны только интуитивному созерцанию; его телесная противоположность почти совсем не имеет никакого отношения к своему содержанию. В той духовной сущности, которая обнаруживается интуицией, содержится то, что переносится (hinuebererstrecken) из предшествующих земных жизней в следующие. И принятая здесь во внимание область является той, где антропософия приближается к вопросам повторных земных жизней и к вопросам судьбы. Как тело изживает себя в деятельности нервов, в ритмических событиях и в процессах обмена веществ, так и дух человека изживает себя в том, что обнаруживается в имагинациях, инспирациях и интуициях. И как тело в своей области переживает с двух сторон существование своего внешнего мира, а именно в чувственных процессах и в процессах движения, так и дух — с одной стороны, в то время как он имагинативно переживает представляющую жизнь души тоже в обычном сознании; и с другой стороны, когда он в волении развивает интуитивные импульсы, осуществляющиеся через процессы обмена веществ. Когда смотришь в направлении тела, то находишь нервную деятельность, которая живёт как бытие представления; когда смотришь в направлении духа, то обнаруживаешь духовное содержание имагинаций, которое втекает именно в это бытие представления. Брентано в представляющей жизни души, прежде всего, ощущает духовную сторону; поэтому он характеризует эту жизнь как образную жизнь (имагинативные события). Однако когда переживается не просто собственное внутреннее души, но то, которое через суждение должно быть признано либо отвергнуто, то к процессу представления добавляется вытекающее из духа переживание души, содержание которого остаётся неосознанным, пока речь идёт только об обычном сознании, потому что оно состоит в имагинациях духовной, лежащей в основе физического объекта реальности, которая к представлению добавляет только то, что его содержание существует. В этом причина того, что Брентано в своей классификации жизнь представления делит: на один только процесс представления, который имагинативно переживает только внутренне существующее, и на суждение, которое имагинативно переживает данное извне, но до сознания переживание доводится лишь как признание или отвержение. В отношении чувствования Брентано вовсе не смотрит в направлении телесной основы, ритмических событий, но он в область своего внимания перемещает только то, что из остающихся неосознанными инспираций возникает как любовь и ненависть в области обычного сознания. Но воление совсем выпадает из его внимания, потому что оно хочет обращаться только к явлениям в душе, однако в волении лежит нечто, что заключено не в душе, но вместе с ним душа сопереживает внешний мир. Итак, брентановская классификация феноменов души основывается на том, что он делит их, исходя из точек зрения, которые получают своё истинное освещение, когда направляешь взгляд на духовное ядро души, и что он с их помощью хочет постичь феномены обычного сознания. Сказанным здесь о Брентано я хотел, кроме того, дополнить высказанное о нём в этом отношении на странице 90 и далее части III.

¹⁴²  О выражении «тело образующих сил» см.: «Das Reich» (Царство), ежеквартальный журнал, изд. в Мюнхене и Хайдельберге Александром Фрайхер фон Бернусом, 1-й год издания 1917, книга 4: Рудольф Штейнер «Дальнейшие высказывания о познании состояния между смертью и новым рождением», с. 489-499, повторное издание в «Философии и антропософии», GA 35, с. 269-306. (Прим. нем. ред.)

4