Вместе с «целенаправленным отношением», охарактеризованным в предлагаемом сочинении (III глава о Франце Брентано), в психологии Брентано душевное встречается только как факт обычного сознания, без того чтобы этот факт, толкуя дальше, включить в душевное переживание. Я хотел бы здесь позволить себе теперь высказать кое-что эскизно об этом факте, который у меня обоснован проработанными созерцаниями в различных направлениях. Эти созерцания, конечно, требуют, чтобы их тоже давали в ещё более подробной форме — со всеми обоснованиями. Однако до сих пор обстоятельства позволили мне лишь привести кое-что соответствующее в устных докладах. То, что я могу здесь привести, суть результаты в кратком изложении. И я прошу читателя принять их пока как таковые. Речь идёт не о «внезапных мыслях», но о чём-то, обоснование чего в течение многолетней работы я пытался сделать научными средствами современности.

1

При том переживании души, которое Франц Брентано называет суждениями, к одному только представлению, которое состоит во внутреннем оформлении образа, добавляется признание или отбрасывание образов представления. Для исследователя души возникает вопрос: чем является в душевном переживании то, благодаря чему осуществляется не только образ представления — «зелёное дерево», но и суждение— «это дерево зелёное»? В пределах узкого круга жизни представления, который описываешь обычным сознанием, не может находиться это «нечто». То, что его нельзя здесь найти, привело к тем познавательно-теоретическим мыслям, которые я изложил во втором томе своих «Загадок философии» в разделе «Мир как иллюзия». Вместе с тем речь идёт о переживании, которое лежит вне этого круга. Важно найти это «где» в области душевных переживаний. Когда человек при воспринимающей деятельности стоит напротив чувственного объекта, то это «нечто» нельзя найти во всём том, что человек в процессе восприятия воспринимает таким образом, что это восприятие схватывается через физиологические и психологические представления, которые, с одной стороны, относятся к внешнему объекту и, с другой стороны, к непосредственно принимаемому во внимание чувству. Когда кто-то имеет зрительное восприятие «зелёного дерева», то факт суждения «это дерево зелёное» не может быть обнаружен в непосредственно выявленном физиологическом или психологическом отношении между «деревом» и «глазом». То, что в душе как таковой переживается внутренним фактом суждения, является как раз ещё другим отношением между «человеком» и «деревом», нежели отношение, существующее между «деревом» и «глазом». Однако, с полной остротой в обычном сознании переживается только последнее отношение. Другое отношение остаётся в глухом подсознании и обнаруживается только в выводе, который находится в признании «зелёного дерева» как данного. При каждом восприятии, которое заостряется на суждении, имеешь дело с двойным отношением человека к объективности. Познанным это двойное отношение получаешь только тогда, когда современное существующее фрагментарное учение о чувствах (Sinnes) заменяешь полным ¹³⁷. Кто учитывает всё, что принимается во внимание для характеристики одного человеческого чувства (Sinnes), тот находит, что должен назвать ещё другое «чувство», кроме того, которое обычно так обозначают. То, что превращает «глаз» в «чувство» (Sinn), существует, например, даже тогда, когда переживаешь факт: «наблюдаешь другое <я>» или «познаётся человеческая мысль другого как таковая». В отношении таких фактов обычно делают ту ошибку, что не осуществляют абсолютно оправданного и необходимого различения. Например, полагают, что, когда слышишь слова другого, обходишься тем, чтобы говорить о «чувстве» (Sinn) только в том отношении, что в качестве такового в расчёт принимается только «слух», а всё остальное следовало бы отнести к нечувственной /nichtsinnlichen/ внутренней деятельности. Но дело не в этом. Во время слушания человеческих слов и их понимания в качестве мыслей во внимание принимается троякая деятельность. И для осуществления обоснованного научного понимании каждый член этой троякой деятельности должен рассматриваться со своей стороны. «Слушание» есть единая деятельность. Со своей стороны одно лишь «слушание» так же мало является «слышанием слов», как и «ощупывание» является «видением». И необходимо соответствующим образом различать как между чувством «осязания» и чувством «зрения», так и между чувством «слуха» и чувством «слышания слов» и чувством дальнейшего «понимания мыслей». Когда «понимание мыслей» не отделяют строго от мыслительной деятельности и познают соответствующий чувству /sinnes-gemaben/ характер первого, это ведёт к несовершенной психологии и даже к несовершенной теории познания. Эту ошибку делают только потому, что орган «слышания слов» и орган «понимания мыслей» не являются такими внешне воспринимаемыми, как ухо для «слушания». В действительности для обеих деятельностей восприятия точно так же существуют «органы», как ухо для «слушания». Когда осуществляешь то, что при полном рассмотрении показывают в этом отношении физиология и психология, то достигаешь нижеследующего воззрения о человеческой организации чувств. Необходимо различать: чувство для «восприятия “я”» другого человека; чувство для «понимания мыслей»; чувство для «слышания слов»; чувство слуха; чувство тепла; чувство зрения; чувство вкуса; чувство обоняния; чувство равновесия (воспринимающее переживание себя в определённом самочувствии состояния равновесия относительно внешнего мира); чувство движения (воспринимающее переживание покоя и движения собственных членов, с одной стороны, или покоя или передвижения себя относительно внешнего мира, с другой стороны); чувство жизни (переживание состояния в организме; чувство субъективного самочувствия); чувство осязания. Все эти «чувства» несут в себе признаки, благодаря которым «глаз» и «ухо» в самом деле называют «чувствами». Кто не признаёт оправдание такого распознавания, тот своим сознанием приходит в беспорядок относительно действительности. Он со своими представлениями обречён той участи, что они не позволяют ему переживать истинную действительность. Кто, например, называет «глаз» «чувством» и не предполагает никакого «чувства» для «слышания слов», для того даже представление, которое он образует себе посредством «глаза», остаётся нереальным образованием. Я того мнения, что Фриц Маутнер ¹³⁸ своим остроумным способом — в своих лингвистически-критических (sprachkritischen) трудах — только потому говорит о «чувстве случайности», что он имеет в виду только фрагментарное учение о чувствах. Не будь этого, он бы заметил, как «чувство» вставляет себя в действительность. Итак, когда человек противостоит чувственному объекту, дело обстоит так, что он никогда не получает впечатление только посредством одного чувства, но всегда посредством ещё по крайней мере какого-либо другого из ряда вышеприведённых чувств. В обычное сознание с особенной чёткостью вступает связь с одним чувством; другое чувство остаётся более приглушённым. Но различие между чувствами состоит в том, что некоторые из них позволяют переживать отношение к внешнему миру скорее как внешнее; другие — скорее как нечто, что находится в более тесной связи с собственным бытием. Чувствами, находящимися в более тесной связи с собственным бытием, являются, например, чувство равновесия, чувство движения, чувство жизни и, конечно, чувство осязания. При восприятии таких чувств относительно внешнего мира собственное бытие всегда сочувствует приглушённо. Да, можно сказать, что приглушённость осознанного воспринимания наступает именно потому, что переживание собственного бытия приглушает связь наружу. Например, когда случается, что созерцается объект, и одновременно впечатлению содействует чувство равновесия, то увиденное воспринимается чётко. Это увиденное ведёт к представлению объекта. Переживание посредством чувства равновесия в качестве восприятия остаётся приглушённым, однако оно возрождается в суждении: «увиденное есть» или «это увиденное». В действительности вещи друг с другом не находятся в абстрактных различиях, но они переходят друг в друга со своими признаками. Так происходит то, что в полном ряду «чувств» существуют такие, которые меньше сообщают отношение с внешним миром, но больше переживание собственного бытия. Эти последние больше погружаются во внутреннюю душевную жизнь, чем, например, глаз и ухо; благодаря этому результат воспринятого их сообщения выявляется как внутреннее душевное переживание. Но и у них подлинное душевное следует отличать от элемента восприятия так, как, например, отличают в увиденном внешний факт от внутреннего, совершённого им переживания души. Тому, кто стоит на антропософской точке зрения, нельзя страшиться таких тонких различений представления, как они осуществляются здесь. Он должен уметь отличать «слышание слов» от слуха, с одной стороны, и это «слышание слов» от «понимания слов», сообщённое посредством собственных мыслей, так же как обычное сознание различает между деревом и каменной глыбой. Если бы больше обращали на это внимание, то узнали бы, что антропософия имеет не только одну сторону, которую обычно характеризуют как мистическую, но и другую, благодаря которой она ведёт не к менее научному исследованию, чем естествознание, но к более научному, которое требует более тонкой методической разработки жизни представления, чем сама обычная философия. Я думаю, что Вильгельм Дильтей ¹³⁹ со своими философскими исследованиями находился на пути к тому учению о чувствах, которое я здесь кратко показал, но он не смог прийти к некой цели, потому что не проник до полной разработки принимаемых в расчёт представлений. (См. также то, что я говорил по этому поводу во втором томе моих «Загадок философии» [GA 18, 1968, с. 567-572].

¹³⁷  См. особенно: Рудольф Штейнер «Антропософия. Фрагмент», GA 45, русск. издание, 2005, Москва, «Титурель». Обзор его высказываний к учению о чувствах находится в «Nachrichten der Rudolf Steiner-Nachlassverwaltung» («Информации управления наследием Рудольфа Штейнера»), тетрадь 14, Dörnach, Michaeli, 1965 (Hendrik Knobel, «Zur Sinneslehre Rudolf Steiners»), См. также «Статьи к полному собранию трудов Рудольфа Штейнера», тетрадь 34, Дорнах, 1971. (Прим. нем. ред.)

¹³⁸  Фриц Маутнер (Fritz Mautner) (1849-1923) — писатель и философ-лингвист (Sprachphi1isoph). О его понятии «чувства случая» (Zufallsinne) см. в особенности: «Статьи о критике языка», первый том «Язык и психология», Штутгарт, 1901, с. 320-374. (Прим. нем. ред.)

¹³⁹  Вильгельм Дильтей (Wilhelm Dilthey) (1833-1911); в особенности см. также том V его «Собрания сочинений», Штутгарт, 1957: «Beitraege zur Loesung der Frage vom Ursprung unseres Glaubens an die Realitaet der Aussenwelt und seinem Recht» («К решению вопроса об истоке нашей веры в реальность внешнего мира и его правильности»). (Прим. нем. ред.)

2