Сноска к странице 11 части 1

На странице 26 этого сочинения я говорю о «параличе» представлений, когда они преобразуются в копирующее устройство чувственной действительности. В этом «параличе» следует искать реальный факт, который лежит в основе действия абстракции в процессе познания. Человек образует себе понятия о чувственной действительности. Для теории познания возникает вопрос, как то, что человек удерживает в своей душе в качестве понятия о реальном существе или процессе, относится к этому реальному существу или процессу. Имеет ли то, что я ношу в себе как понятие какого-то волка, какое-либо отношение к действительности или является только сформированной моей душой схемой, которую я создал себе, не принимая во внимание того (абстрагируясь), что существует своеобразного в том или в этом волке, но которой ничего реального в мире не соответствует. Обширное рассмотрение привело этот вопрос к средневековому спору между номиналистами и реалистами. Для номиналистов действительным в волке являются только явно существующие в нём как отдельном индивидууме вещества, плоть, кровь, кости и так далее. Понятие «волк» есть «только» некая мыслительная связь общих признаков различных волков.

1

Реалист этому возражает: только некое вещество, которое находишь в отдельном волке, его встретишь и у других животных. Необходимо предоставить нечто, что упорядочивает вещество в живую связь, в которой оно обнаруживается в волке. Это упорядочивающее реальное дано посредством понятия. Теперь можно будет согласиться, что Винсенц Кнауэр ¹³⁶ , выдающийся знаток Аристотеля и средневековой философии, в своей книге «Главная проблема философии» (Вена, 1892) при обсуждении аристотелевской теории познания (страница 137) выразил нечто выдающееся такими словами: «Волк, например, состоит из тех же материальных составных частей, что и ягнёнок; его материальная телесность создаётся из ассимилированной плоти ягнёнка; но волк, однако, не становится ягнёнком, даже если он в течение всей жизни не поглощает ничего, кроме ягнят. То есть то, что делает его волком, должно, само собой разумеется, быть чем-то другим, нежели веществом, видимой материей, а именно это не может и не должно быть только одной мыслимой вещью, хотя это доступно только мышлению, а не чувству /dem Sinne/, но должно быть действующим, значит действительным, очень реальным». Однако, как приблизишься к действительности, на которую этим указывается, только в смысле антропологического рассмотрения? То, что душе сообщается через органы чувств, не даёт понятия «волк». А существующее в обычном сознании в качестве этого понятия, разумеется, не является «действующим». Ведь силой этого понятия определённо не могло возникнуть соединение «явной для чувств», соединённой в волке материи. Истинно то, что антропология с этим вопросом находится на одной из граничных мест своего познавания. Антропософия показывает, что кроме отношения человека к волку, который имеется в «явном для чувств», существует ещё и другое. Оно своей непосредственной самобытностью не вступает в обычное сознание. Но оно существует как живая сверхчувственная связь между человеком и чувственно созерцаемым объектом. Живое, существующее в человеке через эту связь, парализуется через его рассудочную организацию до «понятия». Абстрактное представление есть умершее в обычном сознании до ясного представления действительное, в котором человек хоть и живёт во время чувственного восприятия, но в его жизни оно не становится осознанным. Абстрактность представлений вызывается внутренней необходимостью души. Действительность даётся человеку живой. Он умерщвляет из этого живого ту часть, которая попадает в его обычное сознание. Он это совершает, потому что не смог бы прийти к самосознанию во внешнем мире, если бы вынужден был соответствующую связь с этим внешним миром переживать в её полной живости. Без парализации этой полной живости человек вынужден был бы осознавать себя членом внутри единства, простирающимся за пределы его человеческих границ; он стал бы органом великого организма. Способ, каким свой процесс познания человек переводит внутрь в абстрактность понятий, обусловлен не находящимся вне него реальным, но предпосылками развития своего собственного существа, которые требуют, чтобы в процессе восприятия живую связь с внешним миром он приглушил до этой абстрактности понятий, образующих основание, на котором вырастает самосознание. То, что это происходит так, обнаруживается в душе после развития её духовных органов. Благодаря им снова восстанавливается живая связь (в смысле того, как это охарактеризовано на странице 26 части I этого сочинения) с лежащей вне человека реальностью духа; но если самосознание не было бы уже благоприобретённым из обычного сознания, то невозможно было бы получить созерцающее сознание. Отсюда можно понять, что здоровое обычное сознание есть необходимая предпосылка для созерцающего сознания. Кто полагает, что сможет развить созерцающее сознание без активного здорового обычного сознания, тот очень сильно заблуждается. Обычное нормальное сознание в каждое мгновение даже должно сопровождать созерцающее сознание, потому что иначе последнее привело бы в беспорядок человеческое самосознание и вместе с этим отношение человека к действительности. Антропософия своим созерцающим познанием может иметь дело только с таким сознанием, но не с каким-либо

¹³⁶  Vincenz Knauer (1828-1894) — философ. «Die Hauptprobleme ger Philosophie in ihrer Entwicklung und teilweisen Loesung von Thaies bis Robert Hamerling» («Главная проблема философии в её развитии и частичное решение от Фалеса до Роберта Гамерлинга»), Вена и Лейпциг, 1892. 21-я лекция «Источники познания», с. 136 и след. См. также: Рудольф Штейнер, «Методические основы антропософии 1884-1901», GA 30, с. 329 и след. (Прим. нем. ред.)

2