Идея Рольфа о «повышении уровня жизни» вырастает у Ницше в представление «воли к власти», которую он приписывает всякому бытию и жизни в животном и человеческом мире. Это представление видит повсюду в жизни «присвоение, преследование, подавление чужого и слабого, угнетение, жестокость, навязывание собственных форм, захват и, по крайней мере, эксплуатацию». В книге «Так говорит Заратустра» Ницше поет «хвалебную песнь» вере в действительность, в развитие человека, в «сверхчеловека». В его неоконченной работе «Переоценка всех ценностей» он намеревался радикально изменить все представления с той точки зрения, что никакая иная воля не может иметь безусловное превосходство в человеке, как только воля к «власти».

5

Стремление к познанию становится у Ницше некой сущностью бытия, которая изживает себя в человеческой душе. В то время как Ницше чувствует в себе это оживление, жизнь ставит перед ним познание и истину, воспламенённые на ради жизни. Это привело его к отказу от всякой истины и к замене воли к истине «волей к власти», которая уже не спрашивает: истинно ли познание? но: служит ли оно сохранению жизни и требуется ли оно ей? «У всех философов речь идет вовсе не об «истине», а о чем-то ином, скажем, о здоровье, будущем, росте, власти, жизни…» Человек собственно всегда стремится к власти; только он предается иллюзии, что, якобы, он хочет «истины». Он путает цель и средство. Истина есть только средство для цели «власти». «Ложность какого-нибудь суждения не является еще возражением против суждения». Дело вовсе не в том, истинно суждение или нет, а в том, «насколько оно служит целям сохранения жизни, ее улучшения, сохранения рода или даже селекции». «Мышление большинства философов тайно принуждается инстинктами к следованию в определенном фарватере». Мировоззрение Ницше – это личное его ощущение, индивидуальное переживание и судьба. У Гете очевиден импульс новой мировоззренческой жизни; он чувствовал, что идеи оживают в самосознающем «я» таким образом, что с оживленными идеями это «я» может познавать себя во внутреннем существе мирового бытия. У Ницше преобладает импульс дать человеку выйти за свои границы; он чувствует, что во внутреннем творческом произведении открывается смысл жизни. И все же он не может существенно приблизиться к тому, что в человеке порождает сверхчеловеческое как смысл жизни. Он грандиозно воспевает сверхчеловека; но он не формирует его, однако; он чувствует ткущее бытие, но, увы, не созерцает его. Он говорит о «вечном возвращении, однако не характеризует того, что возвращается. Ницше говорит о том, что должно быть в неизвестном, но он ограничивается этим указанием на неизвестное. Сил, раскрывающихся в его самосознающем «я» недостаточно для Ницше, чтобы наглядно творить то, о чем он знает, что оно веет и ткет в человеческой природе.

6