***

Спенсер и Милль оказали сильное влияние на развитие мировоззрений второй половины столетия. Высокая оценка, данная Миллем роли наблюдения и односторонняя разработка им метода наблюдающего познания, а также распространение Спенсером естественнонаучного представления на всю совокупность человеческого знания, - все это отвечало ощущению эпохи, усматривавшей в идеалистических воззрениях Фихте, Шеллинга, Гегеля только вырождение человеческого мышления, в то время как успехи естественнонаучного исследования завоевали исключительное признание. Разногласия среди идеалистических мыслителей и общепризнанная полная несостоятельность углубленного в себя самое мышления породили глубокое недоверие к идеализму. Вот как устами Рудольфа Вирхова высказывается одно из наиболее популярных в последние четыре десятилетия воззрений (1893). В своей речи «Основание Берлинского университета и переход из философской эпохи в эпоху естественнонаучную» Вирхов сказал: «С тех пор, как вера в заклинание пошатнулась в самых широких кругах населения, пошла также на убыль вера в авторитет формулировок натурфилософов». Или суждение одного из маститых философов второй половины столетия Э. фон Гартмана, которое он поставил под заголовком своей книги «Философия бессознательного» - «Спекулятивные результаты по индуктивно-естественнонаучному методу», - это мотто, выражающее характер его мировоззрения. Он полагает, конечно, что надо признать «величие достигнутого Миллем процесса… благодаря которому навсегда преодолены искусы дедуктивного философствования». (см. Эдуард фон Гартман, «История метафизики» часть 2 стр.479)

42

Вместе с тем признание известных границ человеческого познания, удостоверенное множеством естествоиспытателей, вызывало симпатии религиозно настроенных умов. Они говорили себе: естествоиспытатели наблюдали неорганические и органические факты и, сочетая отдельные явления, старались найти общие законы, с помощью которых удалось бы объяснить определенные процессы и наперед предсказывать ход будущих явлений. Точно так же должно было поступать всеохватывающее мировоззрение; оно должно было придерживаться фактов, исследовать, опираясь на них, общие истины в скромных рамках и, ни в малейшей степени не претендовать на проникновение в область «непостижимого». Спенсер с его последовательным разграничением «постижимого» и «непостижимого» в высшей степени угождал подобным религиозным потребностям. Напротив, идеалистический способ представления рассматривался религиозно настроенными мыслителями как некоторая экстравагантность. Идеалисты не могли в принципе одобрить «непостижимого», так как это противоречило их утверждению о том, что благодаря погружению во внутреннюю жизнь познания можно познать не только внешнюю сторону мирового бытия, но также и действительное ядро его.

43

В русле этих религиозно настроенных мыслителей движется мысль такого влиятельного естествоиспытателя, как Хаксли, который исповедовал совершенный агностицизм по отношению к существу мира и считал возможным только познание внешней стороны природы целиком в смысле дарвинистской интерпретации монизма. Он одним из первых выступил в поддержку дарвиновской манеры представления и вместе с тем решительно указал на ее ограниченность. К подобному взгляду склонялся и физик Джон Тиндаль (1820-1893), признававший в мировом процессе наличие некоей силы, совершенно недоступной человеческому рассудку. Ибо если предположить, что все в мире проистекает вследствие естественного развития, отсюда невозможно заключить о том, что вещество, которое все-таки является носителем всего развития, есть не что иное, как только то, что может знать о нем наш рассудок.

44