Какие шаги должна сделать природа, чтобы от гастреи, первого высшего животного, жившего миллионы лет назад, придти к человеку? – Этот объемлющий вопрос поставил перед собой Геккель. Ответ на него был дан в его «Антропогенезе», вышедшем в свет в 1874 г. В первой части книги рассматривается зародышевая история человека, а во второй – история рода. Шаг за шагом показывается, как в последнем лежат причины первого. К такому труду, как «Антропогенезис» Геккеля, можно отнести слова, сказанные великим анатомом Карлом Гегенбауэром в его «Сравнительной анатомии» (1870) о том, что дарвинизм как теория с избытком воздал науке тем, что он дал ее методу ясность и достоверность. Благодаря дарвиновскому методу, по Геккелю, наука получила в дар теорию о происхождении человека.

30

Измерить во всём объёме то, что было сделано, можно только тогда, если посмотреть на оппозицию со стороны приверженцев идеалистического мировоззрения по отношению широкому применению Геккелем дарвиновских постулатов. Не нужно при этом обращать внимание на тех, кто в слепой вере в расхожее мнение выступал против «обезьяньей теории», или на тех, кто чувствовал угрозу утонченной нравственности вследствие забвения, «более чистого и возвышенного происхождения человека». Надо ориентироваться на тех, кто обладал действительной способностью к усвоению нового мировоззрения. Однако и им было трудно найти себя в новой истине. Они говорили себе: не отвергаем ли мы нашего разумного мышления, когда усматриваем его происхождение не во всеобщем разуме над нами, а под нами – в животном царстве? Такие мыслители ревностно указывали на те пункты, где геккелевское воззрение недостаточно подкреплялось фактами. И эти мыслители находили мощных союзников в числе естествоиспытателей, использовавших свое знание фактов для того, чтобы постоянно подчеркивать, где еще не хватает опыта для подтверждения выводов Геккеля. Типичным представителем и вместе с тем наиболее ярким выразителем этой позиции естествоиспытателей является Рудольф Вирхов. Противоположность Геккеля и Вирхова можно выразить примерно следующим образом: Геккель верит во внутреннюю последовательность природы, - о которой Гёте сказал, что она утешает в связи с человеческой непоследовательностью, - и говорит себе: если в некоторых случаях природный принцип верен, а в других случаях нам недостает опыта для подтверждения этой верности, то отсюда еще не следует, что мы должны покончить с развитием нашего познания; то, в чем нам сегодня еще отказывает опыт, может быть достигнуто завтра. Вирхов придерживается иного мнения. Он не уступает ни пяди земли для обоснования объемлющего принципа. Как будто он думает, что такой принцип может сделать кому-нибудь жизнь недостаточно чистой. Наибольшей остроты противоположность обоих мыслителей достигла на 50-м собрании немецких естествоиспытателей и врачей в сентябре 1877 г. Геккель читал там доклад «Современная теория развития по отношению к науке в целом».

31

В 1894 г. Вирхов почувствовал необходимость сказать следующее: «На пути спекуляции пришли к обезьяньей теории; с равным успехом можно было придти к слоновой или бараньей теории». Вирхов требует неопровержимых доказательств для этих воззрений. Но как только появляется нечто, выступающее звеном в цепи аргументов, Вирхов любыми средствами старается это дискредитировать.

32

Подобным звеном в цепи доказательств послужили остатки костей, обнаруженные на о. Ява в 1894 г. Эженом Дюбуа. Они состояли из черепной коробки, бедренной кости и нескольких зубов. На Лейденском зоологическом конгрессе завязалась интересная дискуссия по поводу этой находки. Трое из двенадцати зоологов высказали мнение, что это кости обезьяны, трое других полагали, что они принадлежали человеку, а шестеро остальных склонялись к тому, что кости свидетельствуют скорее о переходной форме между человеком и обезьяной. Дюбуа блестяще показал, в каком отношении к современным обезьянам и современному человеку находится существо, кости которого послужили предметом дискуссии. Естественнонаучная теория эволюции должна уделять особое внимание таким переходным формам. Они заполняют пробелы между многочисленными формами организмов. Всякая подобная промежуточная форма представляет новое доказательство родства всего живого. Вирхов возражал против мнения о том, что остатки костей принадлежат такой промежуточной форме. Сначала он сказал, что череп принадлежал обезьяне, а бедренная кость человеку. Но сведущие палеонтологи констатировали принадлежность костей одному существу. Вирхов в защиту своего мнения сослался на то, что на бедренной кости явственно виден след заболевания, излечить которое мог только человек. Палеонтолог Марш возразил на это, что подобные наросты встречаются и на костях диких обезьян. На следующее замечание Вирхова о том, что глубокая шейка между верхней кромкой глазниц и нижней крышкой черепа предполагаемого промежуточного существа свидетельствует о его обезьяньей принадлежности, естествоиспытатель Неринг возразил, что то же самое образование обнаружено Сантосом на человеческом черепе в Бразилии. Эти возражения Вирхова проистекали из того же настроения, которое заставляло его и в знаменитых черепах неандертальца находить лишь болезненные ненормальные образования, тогда как сторонники Геккеля усматривали здесь промежуточную форму между обезьяной и человеком.

33