Для познания импульсов, действующих в философской мировоззренческой эволюции, имеют значение не выбранные здесь для примера успехи естествознания как таковые, - их могло бы быть значительно больше, - а тот факт, что такого рода успехи совпали с возникновением гегелевской картины мира. В предшествующих главах было показано, что новая картина мира со времён Коперника, Галилея ит.д. находилась под влиянием естественнонаучного образа мыслей. Однако это влияние не было столь значительным, как влияние естественнонаучных достижений девятнадцатого столетия. На рубеже восемнадцатого и девятнадцатого столетий также имели место важные достижения в естествознании. Достаточно упомянуть открытие кислорода Лавуазье, открытия Вольта в области электричества ит.п. Несмотря на это, такие выдающиеся умы как Фихте, Шеллинг, Гёте, при полном одобрении естественнонаучных достижений, пришли к картине мира, которая проистекала из духа. Естественнонаучный образ мыслей еще не воздействовал на них так, как воздействовал он на мыслителей материалистов середины столетия. Ещё можно было поставить естественнонаучные представления на одной стороне мировоззренческой картины, имея на другой её стороне такие представления, которые содержали в себе нечто большее, чем «чистые мысли». Одним из таких представлений была, например, «жизненная сила» или представление о «целесообразном строении» живого существа. Подобные представления позволяли сказать: в мире действует нечто такое, что не подпадает обычной закономерности, что является духовным. Это привело к представлению о духе, которое в некотором роде имело «фактическое содержание» . Гегель изгонял из духа всё фактическое. Он утончал его до степени «чистой мысли». Для тех, кто воспринимал «чистые мысли», «просто мысли» как образы фактического, дух, тем самым, выступал в своей никчёмности уже в самой философии. Они должны были на место «чисто мыслительных вещей» (лишь помысленных вещей) Гегеля поставить нечто такое, что обладало для них действительным содержанием. Вот почему они искали происхождение «духовных феноменов» в материальных процессах, которые можно было чувственно наблюдать «как факты». Вследствие того, что сделал из духа Гегель, мировоззрение устремилось к мысли о материальном происхождении духа.

61

Тот, кто видит, что историческому развитию человечества содействуют более глубокие силы, чем на поверхности, тот, - относительно мировоззренческой эволюции, - обнаружит нечто значительное в том, как поставлен материализм девятнадцатого столетия по отношению к возникновению гегелевской философии. – В мыслях Гёте уже имелись семена для последующего развития философии, которыми Гегель воспользовался только отчасти. Если Гёте пытался достичь такого представления о «Прарастении», с которым он мог бы внутренне жить, мысленно черпая из него такие специфические растительные образования, которые были бы способны к жизни, то он тем самым показал, что он стремился к оживлению мысли в душе. Он стоял перед вступлением мысли в (этап) живого развития этой мысли, в то время как Гегель остановился на мысли. В душевном совместном бытии с оживающей мыслью, к которому стремился Гёте, могло бы быть достигнуто такое духовное переживание, которое позволило бы признать дух также и в веществе; в пределах «чистой мысли» это недостижимо. Так мировое развитие было подвергнуто строгому испытанию. Следуя глубоким историческим импульсам, новая эпоха стремилась не только переживать мысль, но обрести для самосознающего «я» такое представление, благодаря которому можно было бы сказать: это «я» прочно встроено в конструкцию мира. Благодаря тому, что последнюю мыслили как результат материальных процессов, «я» становилось понятным для уровня современной образованности. Даже в отрицании духовной сущности самосознающего «я» со стороны материализма девятнадцатого столетия заложен импульс поиска сущности этого «я». Вот почему тот естественнонаучный натиск, который был оказан в ту пору на мировоззрение, имел в истории последнего совершенно иной смысл, нежели влияние естественнонаучного образа мыслей на предшествующие материалистические течения. Они ещё не были подвигнуты мыслительной философией Гегеля на поиск достоверности, получаемой посредством естествознания. Это стремление еще не проявляется так, чтобы быть с полной ясностью осознанным ведущими индивидуальностями; оно в качестве эпохального импульса действует лишь в подсознательных основах души.

62