Особенно трудно для души признать господство в душевной жизни чего-то такого, что для сознания души является в такой же степени внешним миром, как и называемый так в обычном смысле внешний мир. Она этому — бессознательно — противится, так как думает, что такое положение вещей угрожает её самостоятельному бытию. Она инстинктивно отвращает духовный взор от этого положения вещей. То, что новейшая наука теоретически признаёт этот факт, ещё не составляет полного его переживания, со всеми последствиями его внутреннего постижения и проникнутостью им. Когда сознание может прочувствовать этот факт исполненным жизни, оно учится познавать в существе души внутреннее ядро, являющееся сущностно самостоятельным по отношению ко всему, что может развиться в области сознательной душевной жизни между рождением и смертью. Сознание познаёт в своей основе существо, чьим творением оно должно себя чувствовать. И чьим творением оно должно чувствовать также и носителя сознания — тело, со всеми его силами и качествами. В ходе подобного переживания душа учится ощущать созревание находящегося в ней духовного существа, ускользающего от влияния сознательной жизни. Она приходит к тому, чтобы чувствовать, как это внутреннее существо во время жизни между рождением и смертью становится всё сильнее, но также и самостоятельнее. Она познаёт, что это существо во время жизни между рождением и смертью относится к остальному переживанию так, как развивающийся в растении зачаток относится к целому растению, в котором он развивается. Но только растительный зачаток — существо физическое, а душевный зачаток — существо духовное. — Дальнейший ход такого переживания ведёт затем к признанию мысли о повторных земных жизнях человека. Душа может в своём сущностном ядре — до известной степени независимом от неё — почувствовать зачаток новой человеческой жизни, в которую этот зачаток перенесёт плоды настоящей жизни после того, как он в духовном мире, после смерти, чисто духовным образом испытает те условия жизни, которые он не может испытать, будучи облечён между рождением и смертью физическим земным телом.

1

Из этой мысли с необходимостью следует затем другая: что настоящая чувственная жизнь между рождением и смертью есть результат других, давно прошедших земных жизней, в которых душа развила зачаток, продолжавший после смерти жить в чисто духовном мире, пока он не созрел к тому, чтобы путём нового рождения вступить в новую земную жизнь, — подобно тому как зачаток растения становится новым растением после того, как, освободившись от старого растения, в котором он образовался, он некоторое время пробыл в иных условиях жизни.

2

Сверхчувственное сознание через соответствующие подготовления души учится погружаться в определённый процесс, состоящий в том, что в человеческой жизни образуется в некотором роде самостоятельное ядро, которое переносит плоды этой жизни в последующие земные жизни. — Образно, сущностно, как если бы желая раскрыться как отдельное существо, всплывает из потоков души вторая самость¹⁴, являющаяся как самостоятельная, высшая по отношению к тому существу, которое мы прежде называли своей самостью. Как это последнее человек сливается воедино с инспирирующей его, высшей самостью.

¹⁴ Нем. Selbst. В первом русскоязычном издании (1917 г.) и во всех последующих немецкое слово «Selbst» переводилось как «Я». Но, учитывая, что Рудольф Штейнер различает в тексте «Я» («Ich») и «самость» («Selbst»), в данной редакции перевода мы также делаем это различение. Здесь и далее везде по тексту книги, где идет речь об этой другой, высшей сущности человека, Рудольф Штейнер использует слово «Selbst». Причём везде с большой буквы (как и в случае «Ich»), на что также следует обратить внимание. — Прим. ред.

3

В том, что сверхчувственное сознание распознаёт как данность, обыденное сознание живёт, само о том не зная. И здесь опять-таки необходимо душевное укрепление, чтобы утвердиться теперь не только по отношению к духовному внешнему миру, с которым человек сливается, но ещё и по отношению к духовному существу, которое есть в высшем смысле он сам и которое всё-таки стоит вне того, что он в чувственном мире необходимо должен чувствовать как свою самость. (Каким образом эта вторая самость образно, сущностно поднимается из потоков души — это происходит совершенно по-разному для разных человеческих индивидуальностей. В моих драматических душевных картинах «Врата посвящения», «Испытание души», «Страж порога» и «Пробуждение душ» я попытался представить, каким образом различные человеческие индивидуальности дорабатываются до переживания этой «другой самости».

4

Даже если душа в обыкновенном сознании ничего и не знает об инспирации через её «другую самость», эта инспирация тем не менее происходит в глубинах души. Но только эта инспирация действует не через мысли или через внутренние слова; она действует через поступки, через события, через происходящее. Эта «другая самость» и есть именно то, что ведёт душу через отдельные частности её жизненной судьбы и пробуждает в ней способности, наклонности, задатки и т. д. — Эта «другая самость» во всей полноте живёт в судьбе человека. Оно шествует наряду с той самостью, бытие которой замкнуто между рождением и смертью, и формирует человеческую жизнь со всем тем радостным, возвышающим, болезненным, что входит в неё. Встречаясь с этой «другой самостью», сверхчувственное сознание учится говорить «Я» всей совокупности жизненной судьбы, подобно тому как физический человек говорит «Я» применительно к своему собственному существу. То, что определяют восточным словом «карма», срастается, таким образом, с «другой самостью», с «духовным Я-существом». Жизнь человека является инспирированной его собственным вечным существом, переходящим от жизни к жизни; и инспирация происходит таким образом, что жизненные судьбы последующего земного существования оказываются результатом предшествующих земных жизней.

5

Таким образом, человек учится познавать себя как «другое существо» — то существо, которым он является вне чувственного бытия и которое в этом чувственном бытии проявляется лишь в своих действиях. Когда сознание вступает в этот мир, оно находится в области, которая по отношению к элементарной может быть обозначена как область духа.

6

Пока человек чувствует себя в этой области, он видит себя стоящим полностью за пределами круга, внутри которого разыгрываются все переживания и опыты чувственного мира. Он оглядывается из другого мира назад на тот мир, который он в известном смысле покинул. И приходит к познанию, что как человек он принадлежит обоим мирам. Он ощущает чувственный мир как своего рода отражение мира духа; но отражение такое, в котором не только отражаются события и существа мира духа, но которое, оставаясь отражением, живёт, однако, в самом себе самостоятельной жизнью. Как если бы человек смотрел на себя в зеркале, и в то же самое время его отражение приобрело бы самостоятельную жизнь. — Человек учится познавать духовных существ, которые вызывают эту самостоятельную жизнь отражения духовного мира. Этих духовных существ ощущает он как таких, которые по своему происхождению принадлежат к миру духа, но покинули область этого мира и развивают свою деятельность в области мира чувственного. Таким образом, он видит себя перед лицом двух миров, действующих друг на друга. Пусть духовный мир будет здесь обозначен как верхний, а мир чувственный — как нижний мир.

7

Описанных духовных существ человек учится познавать в нижнем мире посредством того, что сам некоторым образом перемещает свою точку зрения в верхний. Один род этих духовных существ представляется тогда так, что в них человек находит основание того, почему он переживает мир чувственный как вещественный, материальный. Он узнаёт, что всё вещественное на самом деле духовно и что духовная деятельность этих существ уплотняет духовное чувственного мира, делает его твёрдым до степени вещественного. Как ни нелюбимы в настоящее время некоторые имена, их всё-таки нужно применить к тому, что зримо как действительное в духовном мире. Поэтому пусть существа, обусловливающие это овеществление чувственного мира, получат здесь название ариманических. Относительно этих ариманических существ оказывается, что их подлинная область находится в царстве минерального. Эти существа господствуют в минеральном царстве, раскрывая в нём полностью то, чем они являются по своей природе. — В царстве растений и в высших царствах природы они совершают нечто другое. Но это другое становится понятным, только если принять во внимание область элементарного мира. Если смотреть из области духа, то и элементарный мир предстаёт как её отражение. Но самостоятельность отражения в элементарном мире не так велика, как самостоятельность физического чувственного мира. В элементарном мире духовные существа ариманического рода господствуют меньше, чем в чувственном. Но из элементарного мира эти ариманические существа развивают среди других своих деятельностей ещё и ту, которая выражается в уничтожении существования и в смерти. Можно прямо сказать, что относительно высших царств природы ариманические существа имеют задачей вызывать в них смерть. Поскольку смерть является частью необходимого порядка бытия, задача ариманических существ коренится в этом порядке.

8

Но, наблюдая из духовной области деятельность ариманических существ, человек узнаёт, что с их действиями в нижнем мире связано ещё и нечто другое. Имея ареной своей деятельности этот мир, они не чувствуют себя связанными тем порядком, который подобал бы их силам, если бы они действовали в верхнем мире, откуда они берут своё начало. В нижнем мире они стремятся к самостоятельности, которой они никогда не могли бы иметь в верхнем мире. В особенности сказывается это в воздействии ариманических существ на человека, так как он образует высшее царство природы чувственного мира. Они стремятся человеческую душевную жизнь, поскольку она связана с его чувственным бытием, отделить от верхнего мира и включить её всецело в свой собственный мир. Как мыслящая душа человек имеет своё начало в верхнем мире. Становясь духовно видящей, мыслящая душа опять вступает в этот верхний мир. Но раскрываясь в мире чувственном и будучи связано с ним, мышление содержит в себе нечто такое, что нужно обозначить как влияние ариманических существ. Эти существа хотят придать чувственному мышлению в пределах чувственного характер непреходящего существования. Между тем как их силы приносят смерть, они хотят избавить от смерти мыслящую душу и лишь тому остальному, что кроме неё наличествует в человеке, дать вливаться в поток уничтожения. Человеческая же сила мышления должна, согласно их намерениям, оставаться в области чувственного и принимать такой род бытия, который становится всё более и более похожим на природу ариманического.

9

В нижнем мире вышеописанное выражается только в своём действии. Человек может стремиться к тому, чтобы в своей мыслящей душе проникнуться силами, которые признают духовный мир, которые знают себя живущими и пребывающими в нём. Но он также может своей мыслящей душой отвратиться от этих сил; он может употребить своё мышление только на то, чтобы охватывать им чувственный мир. Соблазны пойти по этому последнему пути исходят от ариманических сил.

10