Поставим перед своими душевными глазами образ бойца, прошедшего через врата смерти на поле битвы. Поймём, что это совершенно особый случай прохождения через врата смерти. Мы поймём, что при этом следует вход в тот мир, который мы всеми фибрами своей души отыскиваем посредством духовной науки, для того, чтобы она внесла ясность и в физическую жизнь. Подумайте о том, что вследствие смерти мы входим в тот духовный мир, в который не могут быть взяты непосредственно иные импульсы, нежели те, - поскольку иные были бы неплодотворны, - которые оживляли наши душевные стремления и которые, в конце концов, были направлены на то, чтобы « связать братскими связями всех людей земного шара». В более высоком свете является нам народная поговорка, которая проста, если освещена с позиции антропософской мудрости. Поговорка такая: смерть уравнивает всех. Всех она делает равными: французов и англичан, немцев и русских. И это верно. Сопоставив это с тем, что происходит сегодня на физическом плане, мы почувствуем причину для того, чтобы на этом поле подняться над майей и искать в событиях то, что составляет их сущность. Сопоставим то, какой ненавистью, каким чувством антипатии наполнены в эти часы народы Европы. Сопоставим с этим всё то, что в отдельных областях европейских земель ощущают народы по отношению друг к другу и с тем, что они выражают устно и письменно. Поставим перед нашими душевными очами всё то, что здесь изживается в наше время как антипатия.

7

Как нам прийти к истинному рассмотрению этих вещей? Где в этой области лежит то, что выводит за пределы майи, за пределы великого заблуждения? Мы не научимся на Земле знать друг друга, если рассматриваем друг друга так, что общечеловеческое начало представляется нам абстракцией; мы научимся узнавать друг друга только будучи в состоянии по настоящему понимать отличительные свойства людей, распространившихся по Земле, понимать в их конкретике, в том, чем они являются в отдельности, как и в обычной жизни один человек знакомиться с другим человеком не потому, что просто говорят: он человек, как и я, и он должен иметь все человеческие свойства, как и я, но благодаря тому, что отвлекаются от самого себя и рассматривают специфические отличительные свойства другого человека.

8

В цикле лекций о Народных Душах (том 121) показано, как то, что существует в нас как душевные члены, - душа ощущающая, душа рассудочная или характера, душа сознательная, «я» и Самодух - подразделяются на европейские нации; как каждая национальность, в сущности, представляет собой некую односторонность. Далее там говорилось, что как отдельные члены души должны взаимодействовать в нас самих, так поистине должны взаимодействовать отдельные национальности в общеевропейской Душе. Если мы посмотрим на итальянский, на испанский полуостров, то мы найдём, что там национальное изживается как душа ощущающая. Во Франции национальное изживается как душа рассудочная или душа характера. Отправившись на Британские острова, мы увидим, что национальное изживается как душа сознательная. В Средней Европе национальное изживается как «я». И если мы взглянем на Восток, то там находятся те области, где национальное изживается как Самодух, - хотя это выражение не вполне правильно, как мы это увидим после. То, что изживается так, находится в национальном. Но то, что в человеке вечно, выходит за пределы национального, это человек находит, духовно углубляясь в себя. По отношению к нему национальное является всего лишь одеждой, оболочкой, и человек поднимается тем выше, чем больше может он пробиться к такому взгляду. Но поскольку человек живёт в физическом мире, он живет в национальной оболочке, в том, что задает конфигурацию его внешней телесности, что, в сущности, задает конфигурацию некоторым отличительным свойствам, характерологическим особенностям его души.

9

Теперь посмотрим на взаимную антипатию, ненависть друг к другу у принадлежащих различным национальностям. Я сейчас говорю не о том, что происходит в вооруженной борьбе. Я говорю о том, что происходит в чувствах, в страстях человеческих душ. Рассмотрим одну душу: она должна готовиться к тому, чтобы быть принятой в духовный мир, через который она должна будет идти между смертью и новым рождением, мир, ведущий её к инкарнации, которая будет принадлежать совершенно иной национальности, нежели та, которую эта душа оставила. Именно на этом факте мы лучше всего, яснее всего и сильнее всего видим, как противится человек тому, что является в нём его собственным высшим «Я». Взглянем сегодня на какую-либо «национальность», на какого-либо национально чувствующего человека, который особенным образом обращает свою антипатию против тех, кто принадлежит к другой национальности, человека, который проявляет ярость по отношению к другой национальности, возможно даже в собственной стране: что означает эта ярость, эта антипатия? Она означает предчувствие: в этой национальности состоится моя следующая инкарнация, моё ближайшее воплощение! Уже в подсознании высшее «Я» связано с другой национальностью. Против этого высшего «Я» противится то, что на физическом плане запутано в национальности физического плана. Эта ярость человека направлена против его собственного высшего «Я». И там, где эта ярость сильнее всего, где по большей части ненавидят другую национальность и лгут о ней, там - для тех, кто видит вещи не как майю но в их истине, - заложены истинные причины того, что принадлежащие к одной нации, те, кто больше всего ярится по поводу другой нации, кто ведет себя наиболее ужасно, кто больше всего лжет, подвержен факту, что большая часть принадлежащих той (ненавидящей) нации в ближайшей инкарнации должна будет перейти в ту другую (ненавидимую) нацию.

10

В этом состоит серьезность нашего учения, его нравственное достоинство. Многие люди противятся признанию своего высшего «Я», своего вечного начала; многие, бесконечно многие. Поэтому, говоря объективно, современность столь необычно тяжка. Это своеобразное явление, весьма своеобразное явление, что перед тем, как началась эта война, весьма признанные в Англии голоса уделяли внимание немецкому характеру, немецкому усердию, и особенно немецкой духовной жизни. Примеры тому я попытался дать в последних открытых лекциях. Эти примеры могли бы быть многократно умножены, и они должны умножаться все более. Что же это было?

11

Рассматриваемое с оккультной стороны, что фактически в фаустовском складе души, рассмотренном в последних открытых лекциях, фаустовском душевном характере, развиваемом в Средней Европе, заложено нечто омолаживающее⁶, нечто спиритуально ищущее, нечто спиритуально подготавливаемое, нечто, к чему обратиться вся Европа, действительно обратиться; и это инстинктивно чувствовалось во время, предшествовавшее нашему. Хотели понять что-либо из того, что происходит в Средней Европе. Но, будучи облечены в национальное, связать себя с этим на рассудочном уровне можно было только в жизни между смертью и новым рождением. Только так можно было связать себя с этим на уровне понимания; так можно было отыскать путь к учителям Средней Европы. Даже неприятно говорить об этом теперь, поскольку это со стороны принадлежащих к Средней Европе выглядит как бахвальство, хвастовство; но необходимо высказать эту объективную истину. Но то, что чувствовалось столь инстинктивно, что будет отыскиваться в жизни между смертью и новым рождением, - это соединение с душами, которые были устремлены к общечеловеческому: с душой Гёте, с душой Шиллера, с душой Фихте. Предчувствовался факт, что человек, пройдя через врата смерти будет, в первую очередь отыскивать душу Гёте, душу Фихте и душу Шиллера и другие души, имевшие свою последнюю инкарнацию в Средней Европе; этому, столь инстинктивно выражаемому факту противятся в последний раз бесконечные националистические страсти.

6. См. 27 октября 1914 «Духовный склад Гёте в наши судьбоносные дни и немецкая культура» в: Рудольф Штейнер «Из судьбоносного времени» (1914-1915) ПС библ.№ 64

12

Если мы почувствуем это сопротивление, облеченное в слова, которые так часто звучат к нам с Запада и Северо-запада, то на место майи, заблуждения мы поставим понятую действительность. Тогда мы поймём, как земной человек, имеющий в себе вечного человека не хочет, того, что хочет в нём этот вечный человек; как любовь, которую он должен ощущать в вечности, превращается в ненависть во времени.

13

Мы наилучшим образом придём к понимающей любви, к исполненному любовью пониманию, если будем давать информацию о характере европейского человечества в том смысле, который может дать нам наша духовная наука. Мы это смеем, поскольку мы постоянно говорим, обращаясь к высшему «Я» человека. И тот, кто хочет мыслить и чувствовать вместе с нами, тот признаёт это высшее «Я» и поэтому может слушать всё, что должно быть сказано о внешней оболочке: ибо он знает, что речь идет о внешней оболочке.

14