Наше вчерашнее рассмотрение показало нам, что вопрос христианства в определенном отношении является вопросом Воскресения Христа Иисуса. А именно, мы увидели, что перед тем провоз вестником христианства, которому сразу же после того, как он постиг сущность Христова импульса, открылось также и то, что Христос жив и после События Голгофы, что перед Павлом после его переживания под Дамаском развернулась мощная, величественная историческая картина развития человечества. И взявши это вчера отправной точкой наших рассмотрений, мы их продвинули настолько, что мы смогли создать себе представление о Христе Иисусе, каким он был непосредственно после Иоаннова Крещения в Иордане. Нашей ближайшей задачей будет теперь исследование того, что происходило от Иоаннова Крещения в Иордане до Мистерии Голгофы. Но чтобы от вчерашнего рассмотрения продвинуться к пониманию этой Мистерии Голгофы, сначала будет необходимо преодолеть некоторые препятствия, которые встречаются на пути к такому серьезному и глубокому её пониманию. Из всего того, что в течение последних лет было сказано об Евангелиях, а также из того, что было уже сказано в немногих лекциях этих последних дней, вы можете заключить, что определенные теософские представления, которые тут или там считаются удовлетворительными, в действительности совершенно недостаточны, чтобы ответить на интересующий нас вопрос.

1

Прежде всего мы должны совершенно серьезно отнестись к тому, что было сказано о трех течениях в человечестве: о том, которое идет через эллинизм, затем о втором, идущем через древнее иудейство, и, наконец, о том течении, которое за пол тысячелетия до нашего летоисчисления нашло своё выражение в Гаутаме Будде. Мы увидели, что течение Гаутамы Будды - а именно, как оно прижилось в последователях Будды - менее всего способ, но привести к пониманию Мистерии Голгофы. Для человека нового времени, исполненного сознанием современного просвещения, течение, выражающееся в буддизме, содержит в себе нечто удобное; ибо едва ли какое-нибудь другое течение так идёт навстречу понятиям современности, когда эти понятия останавливаются в бездействии перед тем величайшим, что надлежит понять человечеству: перед вопросом Воскресения.

2

Но с вопросом о Воскресении связано все историческое развитие человечества. Как мы видели, как раз с учением Будды обстоит дело так, что в нем утерялось то, что в собственном смысле слова мы называем четвертым членом человеческой природы, реальная сущность "я".

3

Конечно, для этих вещей используют самые разные превратные толкования и искусство интерпретации, и найдется немало людей, которые будут критиковать то, что сказано здесь о течении Будды. Но это несущественно. Приведенная мною беседа, идущая из самого сердца буддизма, а именно, беседа царя Милинды с мудрецом Нагасеной, показывает, что в буддизме не существует возможности говорить о сущности "я" так, как об этом должны говорить мы. Мы должны понять, что для истинного последователя буддизма защита такого воззрения на природу "я", которое мы должны проводить, является прямо-таки ересью. Поэтому нам необходимо понять эту природу "я".

4

То, что мы называем человеческим "я" мы, даже у величайших адептов считаем идущим от инкарнации к инкарнации, но говорить об этом у Иисуса из Назарета, - как мы на это указали к концу вчерашнего рассмотрения,- мы можем только от его рождения и до Крещения Иоанном в Иордане. После же этого Крещения Иоанном в существе Христа Иисуса перед нами хотя и находится еще физическое, эфирное и астральное тела Иисуса из Назарета, но теперь в этих внешних человеческих оболочках обитает не человеческое "я", а космическая Сущность Христа, Которую вот уже в течение долгих лет мы пытаемся понять и объяснить нашими словами. Потому что как только понимаешь существо Христа Иисуса, то совершенно естественно отклоняешь возможность какого бы то ни было Его повторного физического, плотского воплощения, и знаешь, что сказанное мною в моей Драме-Мистерии "Испытания души"^* относительно лишь однажды свершившегося Его воплощения в физическом теле должно быть принято совершенно дословно и серьезно. Мы должны, стало быть, заняться сначала сущностью, природой человеческого "я", то есть как раз тем, чего, так сказать, совсем не должно было быть в существе Христа Иисуса в период времени между Иоанновым Крещением в Иордане и Мистерией Голгофы.

^* в моей мистерии-драме "Испытание души" GA14, 8 картина, слова 2-го церемониймейстера.

5