На основе того, что было рассмотрено вчера, мы можем приблизиться к самым значительным, сокровенным вопросам христианства и попытаться проникнуть в их истинную сущность. Мы увидим, что, собственно, лишь таким путем сможем мы подойти к пониманию того, чем импульс Христа уже стал для человечества и чем ему еще надлежит стать в будущем.

1

Хотя люди все вновь и вновь подчеркивают, что ответы на высочайшие вопросы не должны быть так сложны, что истина, собственно, должна быть дана простейшим способом непосредственно каждому человеку, и хотя в связи с этим говорят, например, что апостол Иоанн уже в глубокой старости выразил квинтэссенцию всего христианства истинными словами: "Дети, любите друг друга!" - все же отсюда никто не должен заключать: я, мол, познал сущность христианства, охватил сущность всей истины для людей уже простым произнесением слов "Дети, любите друг друга!"

2

Ибо для того, чтобы так просто произнести эти слова, для этого у апостола Иоанна уже имелись многие предпосылки. Во-первых, мы знаем, что эти слова он произнес к концу своей долгой жизни, что в той его инкарнации лишь на девяносто пятом году своей жизни, он почувствовал себя вправе произнести их; это свидетельствует о том, что эти слова, произнесенные любым другим человеком, не обладают той же силой, как у апостола Иоанна.

3

Но он достиг также и другого. Он является автором - несмотря на оспаривание критики - "Евангелия от Иоанна", "Апокалипсиса" и "Посланий Иоанна". То есть он не говорил всю жизнь: "Дети, любите друг друга," - но он, например, написал труд, который относится к сложнейшим трудам человечества, Апокалипсис; и труд, который по проникновению в душу человека относится к интимнейшим и глубочайшим, "Евангелие от Иоанна". Право произнести эти слова он приобрел своей долгой жизнью и тем, что он создал в ней.

4

Если кто-то пройдет такую же жизнь и создаст то, что создал он, а затем повторит за ним слова: "Дети, любите друг друга", - лишь тогда, в сущности, против этого ничего нельзя будет возразить. Но мы должны понять и другое, а именно, что вещи, которые могут быть охвачены лишь немногими словами, тем самым, что мы в состоянии их выразить всего лишь в нескольких словах, могут означать очень многое - но они могут быть и ничего не говорящими. И когда мудрые слова, которые при соответствующих предпосылках обозначают что-то очень глубокое, человек произносит, не обладая этими предпосылками, и думает сказать этим что-то очень глубокое, то это подчас напоминает рассказ об одном властелине, который однажды посетил тюрьму и которому был выведен один из заключенных, вор. Властелин спросил вора, почему он украл, и вор ответил: потому что был голоден. Конечно, вопрос, как избежать голода, это вопрос, который занимал уже многих людей. Властелин же возразил вору, что он еще никогда не слышал, что при голоде надо воровать; когда человек голоден, надо есть! Без сомнения, это правильный ответ: когда голоден - надо есть, а не воровать. Но дело здесь в том, насколько данный ответ подходит к соответствующей ситуации; потому что тем, что ответ верен, этим еще не сказано, что он имеет значение или вес для разрешения соответствующей проблемы.

5

Также и слова "дети, любите друг друга", произнесенные в глубокой старости устами того, кто написал "Апокалипсис" и "Евангелие от Иоанна", могут быть произнесены из самой сущности христианства - и те же слова, произнесенные устами другого человека, могут быть только фразой. Поэтому мы должны все-таки понять, что для уразумения христианства нам не избежать того, чтобы издалека собирать необходимые для этого факты, и именно для того, чтобы позже применить их к простейшим истинам повседневной жизни.

6

Вчера мы должны были приступить к роковому для современного мышления вопросу, к тому, как обстоит дело с той частью четырехчленного существа человека, которую мы называем "физическим телом". Мы увидим, что затронутая вчера троичность воззрений - эллинизма, иудейства и буддизма - продвинет нас дальше в понимании сущности христианства. Но сначала, если мы хотим разобраться в судьбе физического тела, нам не избежать вопроса, который действительно является средоточием всего христианского мировоззрения; потому что этим мы затрагиваем ни больше ни меньше, как самый существенный, центральный вопрос христианства: как же обстоит дело с Воскресением Христа? Не должны ли мы допустить, что для того, чтобы понять христианство, нам важно понять и вопрос Воскресения?

7

Что это важно, для этого нам достаточно лишь вспомнить то, что находится в первом Послании Павла к коринфянам (15.14-20):

"А если Христос не воскрес, то и проповедь паша тщетна, тщетна и вера наша.
Притом мы оказались бы и лжесвидетелями о Боге, потому что свидетельствовали бы о Боге, что Он воскресил Христа, Которого Он не воскрешал, если мертвые не воскресают;
Ибо, если мертвые не воскресают, то и Христос не воскрес;
А если Христос не воскрес^*, то вера ваша тщетна: вы еще во грехах ваших;
Поэтому и умершие во Христе погибли.
И если мы в этой только жизни надеемся на Христа, то мы несчастнее всех человеков.
Но Христос воскрес из мертвых, первенец из умерших."

^* А если Христос не воскрес... Р. Штайнер в этом месте свободно излагает приведенные слова Послания ап. Павла

8

При этом мы должны указать, что христианство, как оно распространилось в мире, пошло сначала от Павла. И если мы усвоили себе способность серьезно относится к словам, то мы не должны просто проходить мимо самых серьезных слов Павла и говорить, например, что вопрос о Воскресении мы оставляем невыясненным. Ведь что говорит Павел? - Что вообще все христианство было бы неоправданно и вся вера в Христа была бы бессмысленна, если бы Воскресение не было фактом! Это говорит Павел, от которого пошло христианство как исторический факт. Этим, в сущности, сказано ни много ни мало, как то, что - в смысле Павла - тот, кто отклоняет факт Воскресения, должен отклонить и само христианство.

9