Но нам надлежит различать носителя Христа и самого Христа в этом носителе. В теле, которое является носителем Христа, не было больше никакой человеческой индивидуальности, достигнувшей, к примеру, высокого развития, потому что индивидуальность Заратустры покинула это тело. Развитие, которое сказывалось в Иисусе из Назарета, эта ступень развития - она осталась от того, кто жил в нём, от индивидуальности Заратустры. Но эта человеческая природа, как мы знаем, была покинута индивидуальностью Заратустры. Здесь причина того, что эта человеческая природа сразу же вслед за тем, как индивидуальность Христа овладела ею, встретила Его всем тем, что вообще подымается из человеческой природы: искусителем. Здесь же и причина того, что Христос мог пройти через все то отчаяние и тревогу, как это описывается в его переживаниях на Масличной горе.

27

Кто не примет во внимание, что существо Христа жило не в человеке, достигшем особой высоты адепта, а в простом человеке, который отличался от других лишь тем, что он был покинутым Заратустрой организмом человеческих оболочек, кто не принимает этого во внимание, тот не сможет достичь действительного понимания существа Христа. Носителем Христа был настоящий человек, а не адепт!

28

И лишь признавши это, можем мы несколько обозреть сущность события Голгофы и вообще палестинских событий. Если бы мы приняли Христа просто за высокого адепта, то мы должны были бы поставить его в один ряд с другими адептами. Мы этого не делаем. Может быть, существуют люди, которые скажут, что мы не делаем этого по той причине, что из-за каких-либо предрассудков уже заранее хотим поставить Христа над всеми другими адептами как более высокого адепта. Говорящие так показали бы лишь свою неосведомленность в том, что мы должны провозвестить как результат оккультного исследования современности.

29

Дело не в том, чтобы этим хоть отчасти уменьшить значение других адептов. Из современных оккультных исследований того мировоззрения, которому мы принадлежим, нам столь же хорошо известно, как и другим, что современником Христа Иисуса была другая значительная индивидуальность, о которой мы можем сказать, что она действительно являлась адептом. И если мы недостаточно углубимся в факты, то нам даже трудно будет отличить существо этого человека от Христа Иисуса, потому что этот его современник действительно являет отменное сходство с Ним.

30

Когда мы, например, слышим, что рождение этого современника Христа Иисуса предвозвещается определенным образом небесным явлением, то это напоминает нам евангельское благовещение. Когда мы слышим, что происхождение этого современника относилось не просто к семени человека, а что его следовало называть сыном Бога, то это опять напоминает нам начала Евангелий от Матфея и Луки. Если мы затем слышим, что рождение этой индивидуальности является неожиданностью для его матери и потрясает её до глубины души, то это напоминает нам рождение Иисуса из Назарета и Вифлеемские события, как они изложены в Евангелии. Если мы затем слышим, что, несколько возмужав, эта индивидуальность поражает свое окружение мудрыми ответами на вопросы священнослужителей, то это напоминает нам сцену двенадцати летнего Иисуса в храме. И когда нам, наконец, рассказывается, что эта индивидуальность, прибыв в Рим и встретив там погребение молодой девушки, останавливает процессию и воскрешает умершую, то это опять-таки напоминает нам сцену воскрешения в Евангелии от Луки.

31

Бесчисленные чудеса - если мы уж хотим говорить о "чудесах" - рассказывают нам об этой индивидуальности, которая была современником Христа Иисуса. Больше: она до такой степени схожа с Христом Иисусом, что о ней рассказывается, что после смерти она являлась людям, подобно тому, как после смерти являлся Христос своим ученикам. И если с христианской стороны приводятся всевозможные доводы для того, чтобы или говорить об этом человеке с пренебрежением, или же даже вообще отрицать его как исторически существовавшее лицо, то это столь же остроумно, как и те доводы, которые приводятся против историчности самого Христа Иисуса.

32