Последствием продолжительных переселений народов, которые направились после атлантической катастрофы с Запада на Восток, было то, что в областях Передней Азии обосновалась народность, потомки которой известны в истории как персидский народ и родственные ему племена. Сверхчувственное познание должно, разумеется, перенестись к гораздо более отдаленным временам, чем те, которые известны нам как исторические времена этих народов. Пока же идет речь об очень ранних предках позднейших персов, среди которых возникла эпоха послеатлантического развития. У народов этой второй эпохи была иная задача, чем у индийских. Их стремления и наклонности были обращены не к одному только сверхчувственному миру; у них были задатки и для физически чувственного мира. Они полюбили Землю. Они оценили то, что человек может завоевать на ней и приобрести посредством ее силы. То, что они совершили как воинственный народ, и те средства, которые они избрали, чтобы добыть из Земли ее богатства, находятся в связи с этой особенностью их существа. Для них не было опасности совершенно отвернуться от «иллюзии» физически чувственного из-за тоски по сверхчувственному, им грозила скорее другая опасность — всецело утратить душевную связь с сверхчувственным миром благодаря своей склонности к физически чувственному. И святилища оракулов, перенесенные сюда из древней атлантической области, несли по-своему также общий характер народа. Из сил, которые некогда были усвоены путем переживаний сверхчувственного мира и которыми, в известных низших формах, люди могли еще владеть, взращивались те, которые так направляют явления природы, что они служат личным интересам человека. Этот древний народ обладал еще большим могуществом в управлении такими силами природы, которые впоследствии вышли из-под влияния человеческой воли. Хранители оракулов властвовали над внутренними силами, стоявшими в связи с огнем и другими стихиями. Их можно назвать магами. То, что они сохранили из сверхчувственного познания и сверхчувственных сил как наследие древних времен, было, конечно, слабо по сравнению с тем, что было доступно человеку в отдаленном прошлом. Но это все-таки приняло всевозможные формы, начиная с благородных искусств, имевших целью только благо людей, вплоть до самых развратных действий. В этих людях люциферическая сущность действовала особым образом. Она поставила их в связь со всем, что удаляет человека от предначертаний тех высоких существ, которые, не будь люциферического вторжения, одни вели бы вперед развитие человечества. И те члены этого народа, которые еще были одарены остатками древнего ясновидческого состояния — вышеописанного промежуточного состояния между бодрствованием и сном, чувствовали большое влечение к низшим существам духовного мира. Этому народу должен был быть дан духовный импульс, противодействовавший этим свойствам его характера. Из того же самого источника, из которого проистекала и древнеиндийская духовная жизнь, от хранителя тайн солнечного оракула, послано было водительство этому народу.

114

Вождь древнеперсидской духовной культуры, посланный к этому народу хранителем солнечного оракула, может быть обозначен тем же именем, которое известно в истории как Заратустра, или Зороастр. Необходимо только подчеркнуть, что подразумеваемая здесь личность принадлежит к гораздо более ранней эпохе, чем то время, к которому история относит носителя этого имени. Однако в данном случае мы имеем дело не с внешним историческим наследованием, а с духовной наукой. И тот, у кого при упоминании о носителе имени Заратустры обязательно возникает мысль о более поздней эпохе, может примирить это с духовной наукой, если представит себе, что преемник первого великого Заратустры принял его имя и действовал в духе его учения. Импульс, который Заратустра должен был дать своему народу, состоял в его указании на то, что чувственно физический мир не есть только то лишенное духа, что выступает перед человеком, когда он отдается исключительному влиянию люциферического существа. Этому существу человек обязан своей личной самостоятельностью и своим чувством свободы. Но это существо должно действовать в нем в согласии с противоположным ему духовным существом. Для древ неперсидского народа было важно сохранить живое чувство к этому духовному существу. Благодаря его тяготению к чувственно-физическому миру ему грозило полное слияние с люциферическим существом. От хранителя солнечного оракула Заратустра получил такое посвящение, что ему могли быть сообщены откровения высоких солнечных существ. В особых состояниях сознания, к которым он был приведен своим духовным обучением, он мог созерцать вождя солнечных существ, принявшего вышеуказанным образом под свою защиту жизненное тело человека. Он знал, что это существо направляет водительство, руководящее развитием человечества, но что оно только в определенный момент может снизойти из мирового пространства на Землю. Для этого необходимо, чтобы оно могло жить и в астральном теле человека таким же образом, как оно со времени вторжения люциферического существа действовало в жизненном теле. Для этого должен был явиться человек, который бы снова так претворил астральное тело, что оно вернулось бы на ту ступень, которой без Люцифера оно достигло бы в иную эпоху (в середине атлантического развития). Если бы не пришел Люцифер, то человек хотя и достиг бы раньше этой ступени, но без личной самостоятельности и без возможности свободы. Теперь же человек должен был, несмотря на эти качества, снова подняться на эту высоту. В своих ясновидческих состояниях Заратустра провидел, что в будущем в развитии человечества возможно будет появление личности, у которой будет соответствующее астральное тело. Он знал также, что до этого высокое солнечное существо нельзя будет найти на Земле, но что оно может быть воспринято ясновидящим в пределах духовной части Солнца. Он мог созерцать это существо, когда направлял свой ясновидческий взор на Солнце. И он возвестил своему народу об этом существе, которое пока можно было находить только в духовном мире, но которому предстояло позднее снизойти на Землю. Это было возвещение великого Духа Солнца, или света (ауры Солнца, Ahura-mazdao, Ормузда). Этот Дух света раскрывался Заратустре и его последователям как тот Дух, который обращает пока свой лик к человеку из духовного мира и которого в будущем можно ожидать среди человечества. Это был Христос до своего появления на Земле, которого Заратустра возвещал как Духа света. На Аримана же (Angra mainju) он указывал, напротив, как на силу, которая своим влиянием губительно действует на человеческую душевную жизнь, если последняя отдается ей односторонне. Это та сила, которая уже была охарактеризована выше и которая, после выдачи тайн Вулкана достигла особенного господства на Земле. Наряду с вестью о Боге света, Заратустра возвестил учение о тех духовных существах, которые раскрываются очищенному чувству ясновидца как спутники Духа света и противоположностью которых были искусители, являвшиеся неочищенному остатку ясновидения, сохранившемуся из атлантической эпохи. Древнеперсидскому народу нужно было уяснить, как в человеческой душе, поскольку она в своей деятельности и в своем стремлении обращена к чувственно-физическому миру, происходит борьба между силами Бога света и его противника и как человек должен вести себя, чтобы последний не привел его к гибели, но чтобы его влияние силою первого было обращено к добру.

115