Но возможна была бы оценка также и с философской точки зрения. Она могла бы сложиться следующим образом. Кто прочтет эту книгу как философ, тот спросит себя: «Неужели автор проспал всю теоретико-познавательную работу нашего времени? Неужели он никогда не слыхал о существовании Канта и том, что после него философски просто непозволительно говорить подобные вещи?» Опять-таки можно было бы пойти дальше в этом направлении, но суждение могло бы закончиться и так: «Для философа подобные некритические, наивные, дилетантские вещи невыносимы, и дальнейшее занятие ими было бы потерей времени». На основании того же мотива, который был указан выше, автор желал бы и здесь, несмотря на все недоразумения, которые могут в связи с этим возникнуть, снова привести нечто личное. Изучение им Канта началось на шестнадцатом году его жизни, и теперь он поистине считает себя в состоянии совершенно объективно судить с точки зрения Канта обо всем том, что говорится в данной книге. Он и с этой стороны имел бы основание оставить эту книгу ненаписанной, если бы не знал того, что может побудить философа считать ее наивной, когда к ней приложен критический масштаб современности. Но можно действительно знать, как преступаются здесь в смысле Канта границы возможного познания; можно знать, как Гербарт нашел бы здесь «наивный реализм», не дошедший до «выработки понятий», и т. д. Можно даже знать, как современный прагматизм Джеймса, Шиллера и т. д. нашел бы, что это выходит из рамок того, что суть «истинные представления», которые мы можем усвоить, доказать, применить и проверить^*

^* Можно было бы даже серьезно принять в соображение и изучить философию «Как если бы», бергсонизм и «Критику языка».

2

Можно все это знать и, несмотря на это — даже именно поэтому — считать себя вправе написать эту книгу. Автор этой книги высказал свой взгляд относительно философских направлений мысли в своих книгах «Теория познания гетевского мировоззрения», «Истина и наука», «Философия свободы», «Мировоззрение Гете», «Миро- и жизневоззрения в девятнадцатом столетии», «Загадки философии».

3

Много различных возможных оценок можно было бы еще привести. Мог бы также встретиться человек, который прочел бы одну из более ранних книг автора, например, «Миро- и жизневоззрения в девятнадцатом столетии» или, пожалуй, его маленькую книжку «Геккель и его противники». Такой человек мог бы сказать: «Это просто непостижимо, как один и тот же человек мог написать те книги и в то же время эту, наряду с его уже появившейся «Теософией». Как можно некогда так вступаться за Геккеля, а затем бросать вызов всему, что вытекает из исследований Геккеля как здоровый «монизм»? Было бы понятно если бы автор «Тайноведения» с «огнем и мечом» выступил против Геккеля; но то, что он защищал его, что он даже посвятил ему «Миро- и жизневоззрения в девятнадцатом столетии» — есть самое чудовищное, что можно помыслить.

4

Геккель, конечно, поблагодарил бы за это посвящение «недвусмысленным отклонением», если б знал, что посвящающий когда-нибудь напишет нечто подобное «Тайноведению» с его более чем нескладным дуализмом». Автор этой книги придерживается того взгляда, что можно очень хорошо понимать Геккеля и все-таки не быть обязанным думать, что понимаешь его, только когда считаешь за бессмыслицу все, что не вытекает из собственных представлений и предпосылок Геккеля. Но далее он придерживается еще и того взгляда, что к пониманию Геккеля приходишь не тогда, когда борешься против него с «огнем и мечом», но когда вникаешь в то, что он дал науке. И менее всего полагает автор, что правы противники Геккеля, от которых он — например, в своей книге «Геккель и его противники» —   защищал великого естественнонаучного мыслителя. Поистине, если автор этой книги выходит за пределы предпосылок Геккеля и ставит духовный взгляд на мир рядом с чисто природным взглядом Геккеля, то из этого не следует, что он одного мнения с противниками последнего. Кто постарается правильно взглянуть на дело, тот сможет заметить согласие между нынешними трудами автора и прежними.

5

Автору совершенно понятен и такой критик, который просто без лишних слов смотрит на изложенное в этой книге как на порождения дикой фантастики или мечтательной игры мысли. Но все, что можно сказать на это, содержится в самой книге. Там показано, как разумное мышление может и должно стать в полной мере пробным камнем для изложенного. Кто к этому изложенному применит способ разумной проверки так же, как он применяется сообразно с сущностью дела, например, к фактам естествознания, только тот сможет решить, что говорит разум при такой проверке.

6

После того, как было так много сказано о лицах, готовых с самого начала отклонить эту книгу, может быть обращено несколько слов также и к тем, которые имеют основание отнестись к ней сочувственно. Для них, однако, самое существенное содержится в первой главе — «Характер тайноведения». Но к этому здесь нужно прибавить еще несколько слов. Хотя книга занимается исследованиями, которые не могут быть произведены рассудком, связанным с чувственным миром, однако в ней не приведено ничего такого, что не может быть понятно непредвзятому разуму и здоровому чувству правды каждого, кто захочет применить эти человеческие дарования. Автор говорит это прямо: он хотел бы прежде всего иметь читателей, которые не склонны слепо принимать на веру то, о чем здесь говорится, но стараются проверить сообщенное познаниями собственной души и опытами собственной жизни^*

^* Здесь подразумевается не только духовнонаучная проверка при помощи сверхчувственных методов исследования, но прежде всего вполне возможная проверка, исходящая из здорового, непредубежденного мышления и человеческого рассудка.

7

Он желал бы прежде всего осторожных читателей, которые допускают лишь то, что может быть логически оправдано. Автор знает, что его книга не имела бы никакой цены, если бы обращалась только к слепой вере: она пригодна, лишь поскольку она может оправдать себя перед непредвзятым рассудком. Слепая вера может так легко смешать нелепое и суеверное с истинным. Многие, охотно довольствующиеся простой верой в «сверхчувственное», найдут, что в этой книге от мышления требуется слишком многое. Но в данных здесь сообщениях дело идет действительно не о том только, чтобы что-нибудь сообщить, но о том, чтобы изложенное было таким, какое необходимо для добросовестного воззрения в данной области жизни. Ведь это область, где в действительной жизни так легка соприкасаются высочайшие вещи с бессовестным шарлатанством и познание с суеверием и где они прежде всего так легко могут быть смешаны.

8

Кто знаком с сверхчувственным исследованием, тот уже при чтении книги заметит, что была сделана попытка строго соблюсти границы между тем, что из области сверхчувственных познаний в настоящее время может и должно быть сообщено, и тем, что подлежит сообщению в позднейшее время или, по крайней мере, в иной форме.

Написано в декабре 1909.
Рудольф Штейнер.

9