Почему мы должны – так могли бы мы затем спросить – впадать в бессознательность? – Это имеет свою причину в том, что современный человек ещё не созрел для этого, и его «Я» не смогло бы перенести сознательное излияние во Вселенную. До некоторой степени мы можем пояснить этот процесс на наглядном представлении. Представим себе большой водный бассейн, в который мы даём падать маленькой капле цветной жидкости. Тогда мы видим, как капля растворяется в окружающей её воде и как постепенно она становится всё более невидимой, чем дальше растворяется. Сходное переживает человек в своём «Я», которое, подобно капельке, простёрлось по всему духовному миру. Современный человек не мог бы вынести такого сознательного растворения и должен заплатить бессознательностью за это принятие его на его духовную родину. Что случилось бы с ним, если бы он в полном сознании, но без оккультной подготовки, распростёрся бы по всему духовному миру? Мы можем это лучше всего представить себе, представив себе «Я» снабжённым только такой силой, какая требуется для ограниченного восприятия на физическом плане. Простираясь за пределы телесных границ, оно теряет в силе, как капля в консистенции, и восприятие его по мере того, как оно распространяется, всё более тускнеет, пока, наконец, не возникает страшное чувство парения над бездонной пропастью в глубочайшем мраке. Мы должны мыслить «Я» не только как силу, но и как чувствующее и ощущающее существо, и поэтому можем составить себе слабое представление о впечатлении отчаяния при становлении ничем. Поэтому, для того, кто хочет достигнуть ясновидческого сознания, к важнейшим условиям подготовки принадлежит также усвоение им себе бесстрашия, и к обучению духовного исследователя непременно относится то, что ему представляется много возможностей, благодаря которым он может подвергнуть испытанию своё хладнокровие и свою непоколебимость. Человек, который не имел тысяч и тысяч возможностей со спокойной душой говорить себе перед лицом событий, которые обычно страшат человека и заставляют его побледнеть: «Я стою перед ужаснейшей опасностью, но я знаю, что через мой страх положение моё не станет лучше, а станет лучше благодаря смелому действию», – такой человек ещё не достаточно подготовлен. В древних Мистериях, правда, бывало, что посвящаемый, – даже если его «Я» ещё не обладало полной силой, – сознательно вводился в макрокосмос, однако возле него постоянно должен был быть посвятитель, чтобы суметь вовремя помочь ему. Этот род ясновидения, преследовавшийся в древних тайных школах Европы, называют экстазом. К нашей современной ступени развития этот метод уже не подходит, и его место занял другой, о котором мы будем теперь говорить. Это розенкрейцерский метод.

16

Как только что было сказано, ученик в древних мистериях находился под надзором своего учителя, который должен был препятствовать полному растворению и впадению в беспамятство его выходящего «Я». Это экстатическое погружение достигалось посредством строго упорядоченного развития отдельных чувств, какие имеют и в повседневной жизни. Древний метод состоял в том, чтобы соединить эти чувства с такими, какие ещё и сегодня, хоть и в гораздо меньшей мере, человек имеет и при смене времён года. Когда, например, ученик выходил на свежий весенний ландшафт и видел, как из тающего снежного покрова показывается молодая трава и первые цветы, когда он видел вокруг себя воскресение от зимнего сна, когда он чувствовал, как под ногами у него тает окоченевшая земля, а сухие голые деревья выгоняют почки под пробуждающим прикосновением тёплого солнечного света, – тогда он должен был прочувствовать в себе эту воскрешающую жизнь и всей душой в глубочайшей медитации отдаться ей.

17

Путём непрестанного повторения он давал тогда возрасти этому чувству до небывалой силы. Ты должен суметь, – говорил ему посвятитель – столь мощно и столь живо разжечь в себе эту радость и эту уверенность и жизненную бодрость, как если бы сама Земля чувствовала её, если бы обладала сознанием.

18

Ученик должен был также учиться ощущать печаль осенью, он должен был давать воздействовать на себя умиранию в окружающей природе, он должен был чувствовать, как луга и леса теряли свою лиственную красу, и жизнь удалялась в лоно Земли. Вместе с ней он должен был уметь печалиться о её детях. Таким же образом должен был он переживать в своём внутреннем и другие времена года, и особенно летний и зимний солнцеворот.

19

Кажется, будто это было всего лишь извлечённым из повседневной жизни, и всё-таки это не так, ибо эзотерик древнего, как и нынешнего времени должен творить эти чувства в своём глубочайшем внутреннем существе в полном покое души при выключенности всех внешних впечатлений. Тот, кто учился так чувствовать, переживал после долгих упражнений – и это имеет место ещё и ныне – то, что в древних Мистериях называли видением Солнца в полночь. – Земля становилась прозрачной, и сквозь бледнеющую физическую форму видели великое Духовное Солнце, ту Могучую Сущность, лишь вещественным телом Которой было физическое Солнце. Но при этом захватывающем зрелище «Я» ставшего ясновидящим ученика рисковало погрузиться в бессознательное состояние, и его гуру, его учитель должен был стоять возле возле него, готовый придти на помощь. Сегодня уже гуру не мог бы проявлять власть над учеником, как тогда, так как отношение учителя к ученику стало иным, и нынешняя человеческая природа вследствие иного склада не смогла бы – при всех добрых намерениях и послушном подчинении – подавить живущие в ней бунтарские силы.

20

Помимо этого пути экстаза, был ещё так называемый мистический путь к посвящению. Он состоял в том, что медитант всё больше вживался в своё собственное внутреннее существо. В себе он переживал тогда то, что экстатик переживал при выхождении. Но и этот путь имел свои великие опасности. В то время как экстатику угрожало беспамятство растворяющегося «Я», «Я» мистика сжималось в самом себе до небывалой силы, и эгоизм чудовищно вырастал в нём. «Я хочу быть всем, я хочу обладать всем», – было неукротимое желание, которым было одержимо «Я».

21

Как вызывали это углубление в самого себя? Подумаем о пробуждении. Что происходит здесь? «Я», которое было глубоко распростёрто вовне, в макрокосмосе, стягивается и погружается в физические оболочки. Если бы теперь не было бы внешнего мира, который своими впечатлениями ставит границу сжатию, то мы в действительности погрузились бы в своё внутреннее существо. Чему, следовательно, надо учиться? Надо учиться пробуждаться, не давая внешним впечатлениям воздействовать на себя. Вследствие этого «Я» может беспрепятственно концентрироваться во внутреннейшем человеческого существа. Переживания, какие имеет оно при безгранично возрастающих эгоистических желаниях, суть то, что все мистики обозначают «искушением». Чтобы не поддаться этой опасности, прежде должны быть в высокой степени развиты добродетель и любовь, смирение и благоговение. Вооружённый таким образом, медитант может спокойно вступить на этот путь. У великих мистиков «Я» совсем уже не могло само желать, они вообще больше уже не могли быть самими собой, они были в состоянии безоглядно отдаться Христу и давать Ему мыслить, чувствовать, действовать и волить в своём внутреннем. Поэтому Павел говорит: «Это не я, а Христос во мне есть то, что волит».

22

Также и в других Мистериях, например, египетских, мы находим этот метод, но при посвящении постоянно присутствовал гуру, извне защищавший претендента от эгоистических сил.

23

Изменившиеся условия нашей нынешней эпохи делают необходимым новый путь. Человек стал самостоятельнее, и ему должны быть предоставлены необходимые средства для вступления на путь к внутренним и высшим мирам без прямого вмешательства учителя. Розенкрейцерское посвящение, практикуемое сегодня, объединяет оба метода, и это обучение, ведущее к ясновидению в духовных мирах, устраняет упомянутые только что опасности, которым был подвержен древний экстатик и мистик.

24

Завтра мы остановимся на этом подробнее и опишем, каким образом ученик розенкрейцеров встраивает в своё духовное тело органы духовного восприятия для исследования духовных подоснов Вселенной.

25