Уже в прошлом году (цикл лекций «Принцип спиритуальной экономии в связи с вопросами перевоплощения», GA109/111) я мог прочитать здесь, в этом месте, несколько лекций из области теософии, и у меня вызывает большое удовлетворение, что при моём проезде через Рим этой весной можно с разрешения нашей весьма уважаемой принцессы прочитать здесь три лекции. Эти три лекции призваны осветить – с одной, ещё несколько более внутренней стороны, нежели это было сделано (причём, как я думаю, правомерно) в начальном курсе в прошлом году, – то, что в антропософском смысле именуют «духовным познанием мира».

1

Антропософия, или, как её можно было бы также назвать, «духовная наука», есть нечто, что часто ещё не признаётся с разных сторон в наше время, прежде всего, со стороны тех, кто стоит на почве определённого религиозного исповедания. Но духовная наука никоим образом не должна противиться тому или иному религиозному исповеданию. В отношении религий она может иметь задачей лишь одно-единственное: вести к более глубокому пониманию религиозных истин. Так что можно сказать, пожалуй, что ни у кого в мире духовнонаучными познаниями не может быть отнято и малейшей части их религиозных убеждений. Столь часто не понимается, что духовная наука, в сущности, стоит на совершенно иной почве, чем какое-либо религиозное исповедание. Она стоит на почве чисто духовной науки.

2

Тем самым мы затронули другое предубеждение, которое часто встречает сегодня духовную науку и которое выражается в том, что говорят, будто она не научна, фантастична и мечтательна. Однако тот, кто немного имел дело с современным духовнонаучным течением, скоро поймёт, что духовная наука затрагивает совершенно иную область, нежели внешняя наука. В то время, как последняя занята вещами внешнего, чувственного мира, которые могут быть поняты с помощью физических чувств и рассудка, задачей духовной науки является исследование области духа, лежащей позади чувственного мира и закрытой для нашего нормального сознания. Характер мышления, представления и понятия, с которыми точная наука подходит к чувственному миру, а духовная наука – к духовному миру, в точности один и тот же. Лишь по двум основаниям духовная наука принципиально отличается от других наук. Во-первых, поскольку она понятна каждой человеческой душе, рассматривая вещи, о которых, в сущности, должно спрашивать каждое человеческое сердце в любое время дня. Предметы духовной науки совершенно общечеловеческого характера, и нет, пожалуй, вопроса в человеческой душе, на который бы духовная наука не давала ответа. В тысячах и тысячах случаев человек нуждается – в качестве утешения – в том, что может сказать в утешение ему духовная наука, и нуждается – в качестве надежды и уверенности для этой жизни и будущего – в том, что может дать ему как надежду и уверенность духовная наука.

3

Другое основание то, что в то время как другие науки требуют усвоения предварительных условий, духовная наука умеет понятно говорить каждому, если только тот старается понять её речь. И если столь часто говорится, что она, якобы, трудно понимаема, то это происходит только потому, что к ней подходят с предрассудками и доморощенными препятствиями. Трудности заключены не в её языке, а скорее в нашем образе мыслей. В этих трёх лекциях будет говориться: сегодня – о сущности самого человека, завтра – о сущности высших миров и их связи с нашим, а послезавтра – о ходе человеческого развития и о вхождении в него более высоких личностей, причастных к нашей духовной жизни. Сущность человека можно понять, только если в состоянии постигнуть её, исходя из духа. Ибо подобно тому, как в отношении своего внешнего, телесного облика человек построен из чувственного мира, так и как духовное и душевное существо он образован и выстроен, исходя из сверхчувственного мира. Лишь наука, взирающая в области духовного мира, может проникнуть до истинного существа человека, и с самого начала мы должны объясниться относительно высших миров. На это можно указать лишь вкратце в порядке введения. С помощью тех внешних чувств и того рассудка, на которые человек ориентирован для своей внешней жизни, мы в действительности никогда не приблизимся к духовному миру, приблизимся не ближе, чем слепой к свету и краскам. Но подобно тому, как мир цвета и света врывается в душу успешно оперированного слепорождённого, так же возможно, чтобы открылся орган духовного познания, духовные внешние чувства, и чтобы человек пережил великий момент, который на более высокой ступени означает то же самое, что и охарактеризованное для слепорождённого. Существует возможность пробуждения душевных и духовных сил, представляющих как бы духовное око или духовное ухо. В мгновение пробуждения более высоких органов чувств в нашу душу вторгается мир духовных фактов и духовных существ, подобно тому, как свет и краски начинают сиять перед прозревшим слепорождённым. Таких людей, которые способны видеть духовные миры и объяснять, исходя из них, основания нашего бытия, мы называем «пробуждёнными» или «посвящёнными» людьми. То, что они познают, они познают, они потом могут сообщить другим, и если они правильно поняли свою задачу, они сообщают это так, что любой разум и интеллект сможет понять их. Ибо само духовное исследование принадлежит не к познанию духовной науки, или антропософии, а к её переживанию.

4