Только тогда исполнится завещание Блаватской, когда теософическое движение окажется способным воспитывать и сохранять жизнь духа – когда будут сообразовываться с духом, постоянно появляющимся в живой жизни, а не в написанных книгах. Дух мы должны оберегать. Мы должны не только изучать книги, написанные столетия назад, но жизненно развивать далее то, что нам дано как дух. И мы хотим быть собранием людей, которые верят не только в книги и людей, но и в живой дух - не только говорят о том, что Е. П. Блаватская ушла с физического плана и продолжает жить после смерти, но так живо верят в откровения теософии, что считают, что они сами, собственной сущностью на физическом плане, могут служить помехой сверхчувственному продолжению деятельности духа Блаватской.

24

Только тогда мы будем иметь значение для теософического движения, если мы будем так думать о Е. П. Блаватской, и только тогда она сама будет иметь значение для теософического движения, если будут существовать такие думающие люди. Но для этого необходимо, чтобы двигалось вперед духовное исследование; чтобы, прежде всего, верили в то, о чем особенно упоминалось в последней публичной лекции: чтобы мы учились верить, что человечество идет вперед, и что во время Христа-Иисуса в истории возникло то, что мы называем Совестью, и что такие вещи возникают и имеют значение для всего развития. Совесть началась в определенную эпоху; прежде она была чем-то другим и будет снова иною после того, как человеческие души пройдут известное развитие в свете Совести. Как Совесть изменится в будущем, нами уже было указано.

25

Параллельно в наступлением События Дамаска, многие в XX веке приучатся к тому, чтобы по совершении какого-нибудь поступка сверху оглянуться на него; они станут осматриваться, получать внутренний образ поступка - сначала немногие, потом все больше и больше в ближайшие два-три тысячелетия. После того, что люди сделают что-нибудь, явится образ; они сначала не поймут, что это такое. Изучившие же теософию скажут себе: вот передо мной образ. Это совсем не греза, этот образ являет мне кармическое исполнение того поступка, который я только что совершил. Это начинается в XX веке. Потом к этому присоединится способность видеть образ совсем отдаленного, еще не содеянного поступка.

26

Это появится как внутренний противообраз поступка, как кармическое исполнение, которое некогда свершится. Человек скажет тогда: «сейчас я сделал это; теперь мне показывается, что я должен сделать, чтобы загладить мой поступок, и что меня будет все время останавливать на пути к совершенствованию, если я его не заглажу». Тогда Карма не будет только теорией, но этот внутренний образ будет испытан на опыте.

27

Подобные способности постепенно появляются. Развиваются новые способности; но старые несут в себе зародыш новых. Откуда же появится у людей этот кармический образ? - Из души, освещенной в течение определенного времени голосом совести. Ведь вот что важно для души: не то, что переживается то или иное внешне-физическое, а что души благодаря этому совершенствуются. Совесть готовит душу к тому, что было только что охарактеризовано. И чем больше люди пройдут через воплощения, в которых они особенно развивали совесть, чем больше они будут воспитывать эту совесть, тем больше они сделают, чтобы приобрести ту высшую способность, которая явит им в духовном лицезрении глас Божий, уже однажды им звучавший, но по-новому. Эсхил представил нам Ореста, видевшего перед собою последствия своего злого дела. Орест еще видит, как последствие его дела проявляется во внешнем мире. Новая же способность, которая разовьется в душах, покажет человеку в образах последствие его проступков в будущем. В этом - новое. Развитие всегда идет циклами, всегда кругообразно, и древнее созерцание, присущее человеку прежде, опять явится в обновленном виде.

28

Так мы подготавливаем себя познанием духовного мира к правильному пробуждению в следующем воплощении; эта работа в соответствующей мере идет на пользу и нашим потомкам. Тем самым теософия по своей внутренней сути не является эгоистическим движением: она не спрашивает, что полезно для индивида, но спрашивает, что содействует прогрессу всего человечества.Мы уже дважды спросили: что такое совесть? Теперь мы еще спросили: что будем с развивающейся ныне совестью? Как представляется совесть, если рассматривать ее, как семя в той эпохе, которую переживает теперь человечество? Что будет с тем, что заложено в совести, как зачаток? - Будут охарактеризованные выше способности. Важно верить в развитие души от воплощения к воплощению, от эпохи к эпохе. Этому мы научаемся, научась пониманию Истинного Христианства. И нам остается еще многому научиться у Павла. Оглядитесь, во всех восточных религиях, а также и в буддизме, в найдете учение: внешний мир - Майя. Это, несомненно, так. Но на Востоке это ставится, как абсолютная истина. Павел также знаком с этой истиной, он ее достаточно выдвигает. Но Павел оттеняет еще и нечто другое, а именно: человек не видит истины, не видит действительности, когда он смотрит глазами вовне. Почему? Потому что, опускаясь в материю, он сам обратил в иллюзию внешнюю действительность. Сам человек своим поступком сделал из внешнего мира иллюзию. Назовите теперь вместе с Библией «грехопадением» или как хотите иначе то, что превращает для него внешний мир в иллюзию. «Богам» приписывает восточное вероучение вину, почему мир является майей для человека. "Бей себя в грудь, - говорит Павел, - ты спустился и так помрачил свое собственное созерцание, что цвет и звук не представляются в действительности, как духовные. Ты полагаешь, что цвет и звук существуют материально сами по себе. Майя все это. Ты сам обратил это в майю. Человек, ты должен сам освободиться от этого. Ты снова должен овладеть тем, что потерял. Ты спустился в материю, теперь ты должен освободиться от нее, спасти себя, но не так, как учит Будда: «укроти жажду существования». Нет, ты должен познать настоящее бытие Земли. То, что ты сам обратил в майю, ты должен исправить в себе. И ты это можешь, вобрав в себя силу Христа, которая покажет тебе истинный внешний мир.

29

В этом заключается великий Импульс, Импульс западной жизни, новый момент, который еще далеко не проведен во всех областях. Что знает мир о том, что в одной области даже была сделана попытка, так сказать, в духе Павла создать теорию познания? Подобная теория познания не могла бы сказать в духе Канта: вещь в себе необъяснима; но она могла бы только сказать: дело за тобой, человек. Тем, что ты теперь есть, ты создаешь неправильную действительность. Ты должен пережить в себе внутренний процесс. Тогда майя превратится в истину, в духовную действительность. Поставить таким образом теорию познания на Павловскую основу было задачей двух моих книг: «Истина и наука» и «Философия свободы». Эти две книги стоят на почве того, что является великим достижением Павловского воззрения на человека для западного мира. Поэтому эти книги и были так мало понятны, разве только в теософических кругах, потому что они предполагают именно все те импульсы, которые проявились в теософическом движении. В самом малом обнаруживается самое великое.

30

Подобные размышления, поднимающие нас над узкой человечностью и показывающие, как мы в нашей маленькой повседневной работе можем примкнуть к тому, что со ступени на ступень, из жизни в жизнь, все больше ведет нас в духовное существование, - подобные размышления делают нас истинными теософами. И мы можем предаваться такому размышлению особенно в сегодняшний день, посвященный личности, возбудившей движение, которое будет жить все дальше и дальше, которое ни для кого не должно остаться «серой теорией», но должно иметь в себе жизненный сок, чтобы заново зазеленело дерево, которое мы называем древом Теософического Миросозерцания.

31

В этом духе постараемся сделать себя пригодными к подготовке почвы в Теософическом Движении, чтобы она не останавливала и не задерживала бы импульсов Блаватской, но чтобы она способствовала бы их все дальнейшему развитию.

32