Мы сказали, что человек более запутался в материи, стал несовершеннее в своих трёх телах, чем он был бы без люциферического влияния. В следствие этого человек был охвачен стремлением все глубже опускаться в материальное существование, всё основательнее проникаться лишь материальным. Это случилось особенно с его познанием. Но и это пришло медленно и постепенно. Не сразу, как только подействовало люциферическое влияние, человек, так сказать, опустился так низко, что он захлопнул за собою все двери в духовный мир. Человек ещё долго сохранял связь с духовным миром, из которого он вырос и в котором он остался бы всем своим существом, не будь люциферического влияния. Еще долго человек оставался участником в этом духовном мире, ещё долго он чувствовал, как в его тончайшие духовные инстинкты шли нити из Божественно-Духовного мира. Он еще долго поступал таким образом, что его импульс не был чисто человеческим, а за ним действовали Боги. Это было особенно в древнейшие времена. Лишь медленно человек был выброшен в материальное и, вместе с тем, потерял сознание Божественного.

11

Те духовные течения и мировоззрения человечества, которые знают об этих вещах, всегда поэтому указывали: существовала древняя эпоха, когда человек, правда, был немного вытолкнут в материальное существование люциферическим влиянием, но не настолько, чтобы не ощущать ещё сильно в себе божественного воздействия. Эту эпоху называли в древние времена человеческого развития «золотым веком». Это не какой-нибудь продукт фантазии, а выражение «золотой век» просто употреблялось теми, кто смутно сознавал в древности, что на заре человечества существовала такая эпоха, как только что описанная. Этот золотой век, обозначенный восточной философией, термином Крита-юга, длился относительно дольше всех эпох, которые мы еще будем характеризовать. После этого «золотого века» наступает так называемый «серебряный век». Тут человек еще больше выталкивается в физический мир. Но всё происходит медленно и постепенно. Ещё и теперь двери в духовный мир не были вполне закрыты. Человек переживал ещё сильные мгновения, когда он как бы в сумеречном ясновидении замечал Богов, руководящих его инстинктами. Человека серебряного века нельзя более назвать товарищем Богов, но он всё-таки чувствовал, что Боги стоят за ним. Это время называется в восточной философии Трета-юга. Потом наступает время, переходящее уже в нашу послеатлантическую эпоху; оно простирает свои последние ответвления до исторических времен, когда всё ещё встречались люди, одарённые старым сумеречным ясновидением. Но сознание духовного мира, из которого вырос человек, существовало в это время лишь подобно воспоминанию, оставшегося от прежних воплощений. Это было похоже на то, как вы бы стали думать о своей молодости, о детстве и о теперешнем возрасте. В нашем детстве мы непосредственно имели детские переживания; так люди ещё в Трета-юга непосредственно переживали импульсы Божественно-Духовного мира. В последующую эпоху, которую можно также назвать «железным веком», оставалось как бы одно воспоминание об этом. Это можно сравнить с тем, как взрослый человек рассматривал своё детство; потому что вы скажете: «Я прожил своё детство, это не сон». Так было в третью эпоху. Тогда люди знали: «Мы пережили в прежние времена связь с Божественными; но теперь оно осталось лишь как воспоминание». Я подробно показал, как воздействовало на древнеиндийскую культуру воспоминание об атлантической эпохе; потому именно, что это воспоминание было ещё очень действенно, Святые Риши могли провозглашать свои святые, высокие учения. Этот «железный век» называется в восточной философии Двапара-юга. - Затем наступает время, когда теряется воспоминание о Божественно-Духовном мире, когда человек со всем его познанием и созерцанием всецело пересаживается в физический мир. Это время начинается приблизительно с 3101 года до нашего летоисчисления, до Рождества Христова, и его называют также в восточной философии Кали-юга, - «мрачным веком», потому что человек в, это время утратил всякую связь с духовным миром и совершенно сросся с физическим. Прошу заметить, что я теперь употребляю эти выражения для меньших промежутков времени, но их можно применить и к большим. Мы говорим, следовательно, о таком определении эпох, которое соответствую меньшим подразделениям и считаем начало кали-юга, как учит индийская философия, с 3101 года до Рождества Христова. Тогда подготовляется та эпоха, когда людям будет дано видеть лишь то, что как покрывало, как вуаль скрывает Божественно-Духовный мир, когда они будут воспринимать лишь внешнее, физически-чувственное. Хотя в начале Кали-юги есть ещё много людей, которые видят Божественно-Духовный мир или вспоминают о нем, но для нормального человечества начинается время только физически-чувственных восприятий.

12

Это было нисхождение человека до Кали-юга. Это было время самого глубокого нисхождения. Сюда должен был дойти импульс к обратному восхождению. Поэтому-то импульс к обратному восхождению, Импульс Христа, проявляется в Кали-юга, в «мрачном веке».

13

Этот Импульс Христа был подготовлен религией Ягве или Иеговы. Ибо религия Ягве обратила внимание человека на ошибочность его прежних суждений. В промежуток времени от древнего лемурийского периода до провозглашения Заповедей на Синае мы имеем ведь то время, когда человек делается сам судьёй добра и зла, но когда, с другой стороны, он и впадает в заблуждение относительно добра и зла и всё умножает на Земле то, что зовётся в Библии «грехом». Тогда грех въедается в земную жизнь. Человек присвоил себе богоподобность; но он обратил её свойства, которые ещё не были далеко зрелы для богоподобности. Что же должно было произойти? Сначала надо было показать человеку чего желает от него Божество, если он должен сделаться самосознающим «Я». И это было ему показано провозглашением Десяти Заповедей на Синае. Тогда люди через Моисея услышали: «Понятия о добре и зле, которые ты развивал до сих пор, несовершенны. Я показываю тебе, как гласили бы законы, если бы ты не спустился и не взялся бы судить о добре и зле с помощью твоих несовершенных свойств». Так относится Синайский закон, Декалог, к тому, чем стал человек: из духовных миров звучит, какова должна быть истина по сравнению с тем, что человек неправильно развил. Как железный закон, стоят десять заповедей, как факел, указывавший человеку, чего он не достиг. Он должен, таков, как он есть, подчиниться этому закону. Человек не мог сам дать себе десять заповедей, потому что его суждение, его собственное законодательство стали неправильны. Поэтому десять заповедей были даны ему вдохновенным свыше – Моисеем, то есть Божественным внушением. Но они были даны так, что они все обращены на «Я». Они говорили человеку, как «Я» должно вести себя, чтобы достигнуть цели человечества.

14