Теперь мы приходим к ответу на вопрос: «Почему мы так часто собираемся?» - Мы собираемся так часто потому, что не только хотим обогатить наше познание, воспринимая учения, но потому, что учения, данные надлежащим образом, способны укрепить и усилить нашу внутреннюю сущность. Мы вливаем как бы духовный жизненный сок во все наши дела, когда мы сходимся и занимаемся Антропософией. Таким образом, Антропософия является не теорией, а жизненным напитком, эликсиром, который постоянно вливается в нашу душу и придает ей все больше устойчивости и силы. И когда Антропософия не будет больше для людей тем, чем она есть теперь, благодаря неразумию внешнего мира, когда она проникает во всю нашу духовную жизнь - тогда люди увидят, что благо и нашей физической жизни, всей внешней жизни, зависят от сил, проистекающих из Антропософических воззрений, Антропософических переживаний. Наступит время, когда такие Антропософические собрания явятся сильнейшей опорой для людей так, что они скажут: «Мы обязаны нашим здоровьем, нашей силой в жизни тому обстоятельству, что мы все заново укрепляем нашу истинную сущность, центр нашего существа». Лишь когда люди почувствуют: вплоть до физического тела действует укрепляюще и исцеляюще то, что дает Антропософия отдельными исследованиями, - лишь тогда они почувствуют эту миссию Антропософии. И теперь те, которые занимаются Антропософией, должны смотреть на себя, как на пионеров ее живительной силы. Только тогда Она станет действительной и найдет позицию для нападения на то, что теперь много различно ослабляет жизнь. В заключение обратим наше внимание на следующее: в настоящее время ни о чем так охотно не говорят, как о «наследственной обремененности». Разве можно считаться образованным человеком, не употребляя этого выражения, по крайней мере, три-четыре раза в неделю? Образованный человек должен, во всяком случае, знать, что ученая медицина установила значение «наследственной обремененности» в жизни человека. Кто не сможет сказать про человека, который не знает, за что ему приняться, что он наследственно обременен – тот более не образованный человек, а что-то другое, может быть, и антропософ. Тут наука современности не только начинает теоретически заблуждаться, но и вредить жизни. Тут грань, где теоретическое подходит к моральному, где фальшивая теория становится безнравственной. Здесь сила жизни, уверенность жизни зависят от правильного знания. Кто укрепляет себя в душе верным духовным воззрением, черпая для себя жизненный эликсир, - на что он будет способен? Какова бы ни была его наследственность, - наследственность физического тела или, в крайнем случае, эфирного - его истинная сущность, благодаря правильному взгляду на жизнь, будет все укрепляться и укрепляться, и он победит наследственные недочеты. Ибо духовное, если оно имеется правильным образом, способно исправить телесное. Но тот, кто не укрепляет свою духовную сущность, кто говорит: духовное только продукт телесного - тот, не обладая внутренней силой, предоставлен наследственной обремененности - на того она должна вредно действовать. Нет ничего удивительного в том, что то, что называют наследственной обремененостью, так ужасно действует потому что людям сначала внушили, о силе обременяющей наследственности и отняли то, что служит ей противовесом. Сначала привили веру в нее, а потом отняли, вместе с духовным мировоззрением, лучшее средство борьбы против нее. Сначала выдумывают всемогущественно наследственной обремененности, а благодаря этому оно потом и влияет. Получается не только ложное воззрение, приводящее в движение враждебные жизни силы, вырывающие оружие из рук людей, но здесь начинается теория, всецело опирающаяся на материалистические основания. Здесь материалистическое мировоззрение переходит в сферу морального и делается не только теоретически ложно, но и безнравственно. Нельзя также от этого отделаться простым утверждением: те, которые выставляют подобные положения, заблуждаются. Не следует слишком строго судить тех, которые провозглашают такие теории. Отдельные представители науки этим никогда не бывают затронуты: у них можно понять, сочувственно понять, что они должны прийти к таким заблуждениям, что они не могут от них отделаться. Один не может высвободится из научной традиции; другого можно извинить тем, что у него жена и ребенок и что он, быть может, попал бы в трудное положение, если бы он не исповедовал господствующих воззрений. Но на целое надо обратить внимание, как на явление времени: наука начинает распространять не только ложные теории, но она отнимает у людей то, что способствует жизни - духовное мировоззрение, которое должно давать людям силу жизни и одно только может противостоять власти физического, которое иначе покорило бы людей. Это физическое имеет лишь до тех пор покоряющую власть, пока человек не выработал в духовном противодействующей силы. Лишь только он развил ее в себе, он получает в ней способность бороться против всего физического.

32

С сегодня на завтра мы не можем на это надеяться. Но те, которые понимают вещи в их истинном значении, мало-помалу узнают, как Антропософия смотрит на явления, в отношении которых человек пока беспомощен. Что не находит примирения в одной жизни, найдет его в общей жизни. И, рассматривая отдельную жизнь, - как и жизнь от воплощения к воплощению, - мы увидим, что правильно понятый Закон Кармы не угнетает нас, а принесет нам в будущем силу и утешение, и непрерывно укрепляет нас. Закон Кармы - есть закон жизненной силы, и он должен быть воспринят как таковой. Дело не в том, чтобы иметь отдельные отвлеченные понятия, но чтобы проследить в отдельности в жизни Антропософические жизненные истины и без устали работать над проникновением в отдельные Антропософические истины.

33

Памятуя это, вы живете в настоящем смысле Антропософически. Тогда вы знаете, почему мы не довольствуемся прочтением той или иной книги, но смотрим на Антропософию, как на самое близкое нам дело; она непрестанно нас занимает, мы к ней всегда охотно возвращаемся и знаем, что чем чаще мы к ней прибегаем, тем больше она может обогатить нашу жизнь.

34