Так как люди в первую послеатлантическую эпоху имели совершенно другие способности, чем впоследствии, то и наставлять их нужно было по-иному. Чему мы обязаны, что в наше время и мудрость логически точно облекается в форму чистого мышления? Тому обстоятельству, что в настоящее время земного развития как раз душа сознательная развивается как общечеловеческое свойство. В греко-латинскую эпоху это была душа рассудочная, в египто-халдейскую - душа ощущающая, в пра-персидской культуре - тело ощущающее и в древнем индуизме - эфирное тело, - только с оговоркой - как фактор культурного развития. Что для нас душа сознательная, то было для индусов - эфирное тело. Поэтому человек совершенно по-иному схватывал и понимал. Если бы вы подошли к индусу с чистым мышлением, он бы ровно ничего не понял. Это были бы для него звуки без смысла. Древнего индуса великие Учителя не могли наставлять в форме чистого мышления путем речи. Великий Учитель, например, говорил в древней Индии весьма мало, ибо на той ступени, на которой тогда находилось эфирное тело, не было восприимчивости к слову, заключающему смысл. Теперешнему человеку очень трудно представить себе, в чем состояло подобное поучение. Говорилось чрезвычайно мало; другая душа узнавала скорее по окраске звука, скорее по тому, как произносится слово, что именно притекало из духовного мира. Но это не было главное. Слово было так сказать, «наполнением», знаком, что должно быть отношением между учителем и другим человеком. В самые древние времена индийской культуры слово значило немногим больше, чем тот звонок, которым мы подаем как знак того, что что-то начинается. Это была та точка кристаллизации, вокруг которой сплетались неуловимые, тонкие духовные течения, идущие от учителя к ученику. Всего важнее было то, чем являлся учитель в своей внутренней сути. Не то имело значение, что говорил учитель, но каково было качество его души; ибо ученик был в некотором роде под его внушением. Так как у него особенно развито было эфирное тело, то к нему надо было относиться соответствующим образом; поэтому невысказанное, то каков был учитель, понималось гораздо лучше, чем высказанное слово. Ибо люди должны были подготовиться в позднейшие культурные эпохи к пониманию речи. Поэтому и не было необходимости в том, чтобы великие Учителя древней Индии имели особо развитые рассудочную или сознательную душу, так как это было бы совершенно непригодным орудием для тогдашнего времени. Но нечто другое было необходимо этим Учителям: по развитию своего эфирного тела учитель должен был стоять выше других. Если бы он стоял на той же ступени развития, он не мог бы влиять на них, не мог бы им приносить вести из высших миров, не мог бы давать им импульсы к движению вперед. Человеку, в некотором роде, надо было дать то, во что он должен был врасти лишь в будущем. Индийский учитель должен был как бы предвозвестить то, что другие могли воспринять лишь в персидскую культурную эпоху. Что обыкновенные люди должны были воспринять в персидскую эпоху через посредство тела ощущающего, то он должен был вложить в эфирное тело. Это значит, что эфирное тело подобного учителя отнюдь не могло действовать, как эфирные тела остальных людей; его деятельность должна была уподобиться деятельности тела ощущающего в персидскую эпоху. Если бы ясновидящий в теперешнем смысле стал бы перед одним из великих индийских учителей, он бы сказал: «что это за эфирное тело?». Ибо такое эфирное тело выглядело бы, как позже астральное тело в персидскую эпоху.

5

Но подобное эфирное тело не могло действовать столь просто, как позднейшее астральное тело. Никакое прогрессирующее развитие не могло вызвать этого в тогдашнее время. Это возможно было лишь потому, что фактически существо, стоявшее уже на ступень выше других, спустилось и воплотилось в человеческий организм, который для него, в сущности, совсем не подходил, совсем не годился, но оно облекалось в него, чтобы быть понятым другими. По внешности, оно конечно, походило на других, но внутри было совсем иным. Полнейшим заблуждением было бы судить о такой индивидуальности по внешнему виду; ибо в то время, как у обыкновенного человека внешнее соответствует внутреннему, у подобного учителя внешнее противоречит внутреннему. Перед нами древний индийский народ и среди этого индийского народа - индивидуальность, которая для себя не нуждалась в воплощении, но которая спустилась до соответствующей ступени, чтобы наставлять других. Она добровольно спустилась, воплотилась в человеческий образ, но была чем-то совсем иным. Благодаря этому ее не касалась судьба человека, доставшаяся ему в удел именно потому, что он был нормальным человеком. Такой учитель жил в теле, следовавшем внешней судьбе и не принимал участия в этой судьбе; он просто жил в этом теле, как в доме. И когда тело умирало, смерть означала для него нечто совсем иное, чем для прочих людей. Точно также и рождение, и переживания между рождением и смертью были совсем другими событиями для него. Поэтому-то подобная индивидуальность работала с помощью этого человеческого орудия совсем по-иному. Представим себе, например, как подобная индивидуальность пользовалась мозгом. Ибо хотя тогда воспринимали астральным телом, но пользовались мозгом, хотя и иначе устроенным, чтобы отмечать как бы инструментом воспринятые образы. Тогда было два человеческих типа: один, который использовал мозг как обыкновенный человек, - и тип учителя, который пользовался им совсем по-иному, и, в известном отношении, оставляя его в стороне. Для великого Учителя не было надобности пользоваться всеми деталями мозга. Он, так сказать, знал уже то, что другие могли знать, лишь применяя орудие мозга. Поэтому сущность подобного великого Учителя не представляла истинного воплощения человека на Земле, как оно происходило обычно. Это было нечто, представляющее двойную природу: в этой организации заключалась духовная сущность. Подобные существа бывали и в позднейшую персидскую эпоху, и в египетскую и т.д. Всегда было так, что они своей индивидуальностью как бы выдавались над уровнем этой человеческой организации. Они не сливались с ней. Вследствие этого они имели возможность в те древние времена влиять на других людей. И это имело место до того времени, когда в греко-латинскую эпоху наступил важный перелом в человеческом развитии. В греко-латинскую эпоху душа рассудочная начала мало-помалу развивать внутренние свойства. В предыдущие времена все значительное притекало извне в человека - как вы могли видеть на примере фурий, когда мстящие существа были не в человеке, а вокруг него. А в греко-латинскую эпоху наступает то, что изнутри нечто стремится навстречу великим Учителям. Через это наступают совсем новые отношения. Прежде существа спускались из высших миров и находили такое положение, что они могли говорить себе: «Нам не нужно совершенно войти в человеческую организацию; потому что мы можем действовать так, как должно, принося из высших миров и, вливая в человека то, чего он сам не может достичь». Тогда люди еще ничего не приносили навстречу Учителям. Но если бы великие Учителя следовали дальше такой системе, то могло бы случиться, начиная с четвертого периода, что подобная индивидуальность спустилась бы, явилась в какой-нибудь стране, но нашла бы теперь на Земле нечто, чего там наверху совершенно нет. Пока на Земле видели мстительниц-Эриний, можно было не обращать внимания на то, что было на Земле. Но теперь возникло нечто совсем новое: совесть. Она не была известна на верху, потому ее там и нельзя было наблюдать. Это было нечто новое, что встречало тех, которые были наверху. Другими словами, в четвертом периоде послеатлантической культуры являлась необходимость для этих Учителей фактически спуститься до ступени человечества, чтобы самим испытать, что стремится из души человеческой ввысь, навстречу духовному миру. Теперь, следовательно, наступило время, когда нельзя было не участвовать в человеческих свойствах. А теперь рассмотрим то своеобразное существо, которое мы называем в его земном воплощении Готамой Буддой.

6