Но не одинаковым образом были охвачены Христовым Импульсом различные человеческие действия и достижения. В настоящее время существует многое, что совсем не охвачено Христовым Импульсом, что лишь в будущем должно быть им охвачено. Я хочу привести вам яркий пример того, как в наше время существует целая область человеческой деятельности, которая в настоящее время не охвачена Христовым Импульсом.

28

В области человеческого знания древняя мудрость и древняя сила стали истощаться к концу дохристианской эры, примерно в седьмом, шестом веках до Рождества Христова. Мудрость еще долго сохраняла юную, свежую силу других жизненных явлений, но именно в области знания она иссякла. От восьмого, седьмого и шестого века дохристианской эры осталось что-то, что можно назвать остатком остатка. Если обратиться к египетско-халдейской мудрости или к персидской и индусской мудрости, то вы нашли бы, что эта мудрость всюду проникнута подлинно духовными воззрениями, результатами древнейшего ясновидения. Те, кто сами не были ясновидящими, имели сообщения ясновидцев. Науки без основы ясновидения не существовало, и ее не было ни в индусское и персидское время, ни в последующие времена. Также и в первый период греческой культуры не было науки без основы ясновидящего исследования. Но затем приблизилось время, когда для человеческой науки иссякло ясновидящее исследование. И вот мы видим, как впервые появляется человеческая наука, в которой нет ясновидения, - или оно постепенно из нее выбрасывается.

29

Почему исчезает ясновидение? Потому что теперь эфирное тело снова начинает выступать сверху. Это видно уже по первым признакам. Иссякает ясновидение, иссякает вера в сообщения ясновидящих, и в шестом, седьмом веке до явления Христа основывается то, что можно назвать человеческой наукой, из которой все больше и больше выбрасываются результаты духовного исследования. И это продолжается все дальше и дальше. У Парменида, Гераклита, Платона и вплоть даже до Аристотеля* (*Парменид из Элея (около 540 - 480 до Р. X.) - греческий философ. Гераклит из Эфеса (около 540 - 480 или 483 до Р. X.) - греческий философ. Платон (427-347 до Р. X.). Аристотель (384-322 до Р. X.). ) вы в писаниях естествоиспытателей и древних врачей повсюду найдете подтверждения того, что то, что называется наукой, было первоначально проникнуто результатами духовного исследования. Но духовная наука все больше и больше иссякала, все больше шла на убыль. Что касается нашей душевной способности, она еще существует; существует она и в отношении чувства и воли, - но она постепенно иссякает в отношении человеческого мышления.

30

Значит, влияние эфирного тела на физическое тело в отношении человеческого мышления и научной мысли уже начало теряться ко времени пришествия Христа. Все совершается лишь постепенно. Но вот пришел Христос и дал Импульс. Но, конечно, не все сразу восприняли Импульс Христа, - и он не был принят особенно для некоторых областей. Он был принят в различных областях, но был прямо-таки отстранен от научной мысли. Всмотритесь сами в науку эпохи римских кесарей. Посмотрите у Цельсия.*(*Цельсус, греческий философ, написал около 180 г. после Р.Х. сочинение об "истинном Логосе", являющееся первым полемическим выпадом против Христианства (отрывки приводятся у Оригена в "Против Цельса" ) ). Там вы можете найти всякую всячину о Христе. Этот Цельсий, который был очень крупным ученым, но ничего не понимал на уровне человеческого мышления в Импульсе Христа, сообщает: "В Палестине будто бы жила некогда чета по имени Иосиф и Мария,*(* См. "Восемь книг Оригена против Цельса".) и с ними связана секта христиан. Но все, что говорят об этом, - все это суеверие. В действительности жена этого Иосифа изменила своему мужу с римским военачальником по имени Пантера. Но Иосиф не знал, кто был отцом ее ребенка".

31

Это один из наиболее известных рассказов того времени. Кто следит за современной литературой, знает также, что некоторые люди нашего времени еще не пошли дальше Цельсия. Конечно, Христов Импульс лишь медленно вживается в некоторых областях; но в области, о которой мы теперь говорим, он до сих пор еще совсем не смог вжиться. Здесь мы видим один из высыхающих членов. Здесь мы видим, что кое-что высыхает в человеческом мозгу, тогда как этот мозг под влиянием Христова Импульса даст науке новую жизнь в совсем иной форме. Как бы странно это ни звучало в наше время научного фанатизма, но это все же так. Часть человеческого мозга, призванная к научному мышлению, переживает медленную смерть. Вы видите поэтому, что совсем медленно, ступень за ступенью, из научного мышления исчезает наследие древности. Мы видим, как Аристотель имеет еще сравнительно много от наследия древности, но как мало-помалу из науки выжимаются соки этого наследия и как, получая внешние наблюдения, наука тем самим в отношении мышления становится "покинутой Богами", как она ничего больше не имеет из старого достояния. И мы видим, что становится возможным, как бы сильно ни переживали Христа, не находить больше связи между Христовым Импульсом и тем, что человечество завоевало себе как науку. Существуют внешние доказательства этого.

32

Представьте себе, что в тринадцатом веке жил бы человек, необычайно интенсивно охваченный Христовым Импульсом, и он сказал бы: "Мы имеем Импульс Христа! Он притекает к нам из Евангелий как сумма мощных новых откровений, и мы можем проникнуться им!" И допустим, что этот человек поставил бы задачу создать связующее звено между наукой и христианством. Уже в тринадцатом веке он ничего не находил бы для этого в науке того времени. Он должен был бы вернуться к Аристотелю. И через Аристотеля - не через науку тринадцатого века, но только через Аристотеля - смог бы он истолковать христианство. Наука была именно такой, что становилась все более неспособной соединиться с Импульсом Христа. Поэтому люди тринадцатого века должны были возвращаться вплоть до древнего Аристотеля; он еще имел что-то от наследия древней мудрости, и он мог дать понятия, которыми можно было привести науку к христианству. Затем наука становилась все более и более бедна понятиями, как раз тогда, когда она становилась все богаче наблюдениями. А затем настало время, когда из науки исчезли все понятия древней мудрости.

33