В основе нашего земного развития лежат две вещи: нашей Земле предшествовало то, что мы называем Космосом Мудрости, а ему предшествовало то, что мы зовем (это слово, правда, мало что говорит, но мы должны его употреблять, так как оно стало общеупотребительным) Космосом Крепости (Starke), Силы (Kraft). Мудрость и Крепость — вот что досталось Земле в наследство от прежних ступеней развития, от древней Луны и древнего Солнца. Мы увидим, как внутри нашего земного развития все это выражается благодаря тому, что мы первую его половину называем по имени солнечной силы Марсом. Теперь, значит, мы должны только запомнить, что внутри нашего земного развития мы имеем в Марсе то, что насадило в Землю железо; в Марсе мы видим подателя Крепости. А в том, что господствует над второй половиной земного развития, мы имеем представителя древнего Лунного развития — Меркурия, который внедряет в Землю древнее наследие Луны — Мудрость. Таким образом, развитие Земли представляется нам состоящим из развития, приносимого Марсом, и развития, приносимого Меркурием. В виде наследия она получила две мощные, могучие силы. То, что она наследовала от Космоса Крепости, выражается в Марсе, а то, что она наследовала от Космоса Мудрости, — в Меркурии. Она же, сама Земля, должна в силу своей миссии присоединить к этому любовь. Эта любовь, как результат земного развития, должна великолепно проявиться. Это очень глубокая мысль автора Апокалипсиса. Это та глубокая мысль, которая, помимо этого, связывается со всем остальным развитием Земли.

14

Перенеситесь еще раз со мною в древнейшее атлантическое время, в то время, о котором мы сказали, что воздух был весь еще пронизан водой. Человек был еще сформирован для воды. Только в середине Атлантиды он развивается настолько, что вырывается из воды и вступает на твердый грунт. До середины развития нашей Земли мы должны так же рассматривать воду как носителя человеческого развития, как позднее твердую Землю. Твердая Земля стала, так сказать, ареной человека довольно поздно. Это лишь наполовину правильно, когда обо всей Атлантиде говорят как о суше. Она в значительной части покрыта не водой, но чем–то средним, как бы воздухом, густо напоенным водой. И этот водо–воздух является элементом, в котором жил человек. Лишь позднее стал он способен жить на открытом воздухе и стоять на твердом грунте. Это произошло относительно еще не так давно; так что, когда мы оглядываем развитие Земли, мы, символически выражаясь, говорим: «Мы имеем с одной стороны Землю, а с другой — Воду; это прежнее время». И из Воды выступает одна из сил, а из Земли — другая, вплоть до первой половины развития. В середине четвертого периода мы говорим о силах Марса, которые, так сказать, даются Водой; и мы говорим о силах Меркурия в позднейшее время, когда твердая Земля дает опорные силы. Это наглядно выражается в представлении, что человек во всей своей земной миссии опирается на две колонны, те две колонны, которые мы символически видели в зале на Мюнхенском конгрессе. Эти две колонны изображают обе части земной миссии, оба наследия, которые человек получил от прежних времен. А над ними символизируется то, что должно быть достигнуто самой Землей: любовь, которая изживается, великолепно открываясь, которую поддерживают эти два наследия. Таким образом, автор Апокалипсиса повествует об этом именно так, как оно представляется человеку, восходящему ввысь. Поэтому то, что возникает перед нами, когда мы взираем на то, что лежит вне Земли, что возникает перед нами в тот момент, когда субстанция Земли растворяет свою материю в духовном, на это символически указывается в изображении Четвертой Печати. Разумеется, оно теперь должно появиться в обратном порядке (навыворот), так как оно изображает нечто будущее. Перед нами являются обе силы, которые Земля приняла как наследие от Космоса Мудрости и Космоса Крепости, и все то, что проявляется как выполнение Земной миссии, как сила любви, которую вырабатывает человек. И все это в целом представляется нам как олицетворение будущего человека; так что здесь символически перед нами возникает человек будущего, поддерживаемый этими силами, пронизанный этой силой. Благовестие любви, книга, которая перед ним, — это книга, которая воздействует не только снаружи, но которую он должен проглотить. Тут мы видим (перед собой) поставленный перед нами могучий образ: «И я видел иного Ангела сильного (Крафтангел, то есть существо, изображенное так, потому что оно стоит уже выше нынешнего человека) сходящим (с неба) из духовных сфер (так зрит это ясновидящий), который был одеян облаком, и его лик был подобен Солнцу, и ноги его подобны столпам, огненным столпам», — это те две силы, которые Земля получила в наследство. «И он держал в руке раскрытую книгу, и он поставил свою правую ногу на море, а левую — на землю». И Иоанн сказал: «Дай мне книгу». «И он сказал мне: Возьми и проглоти (съешь) ее, и она вызовет боль (будет горька) во чреве твоем, но в устах твоих она будет сладка, как мед. И я взял книгу из рук ангела и проглотил (съел) ее, и в устах моих она была сладка, как мед» (Откр 10,1–11). Вот то, что нам должно быть сказано как ощущение, возникающее в ясновидящем, когда он направляет взор на ту точку, на которой Земля из физически–материального переходит в астрально–духовное, на которой достигнута миссия Земли. И когда ясновидящий зрит это, тогда он узнает, что действительно связано с этим благовестием любви, которое в качестве импульса вошло на четвертой культурной ступени, он испытывает уже в нынешней жизни, как это испытал автор Апокалипсиса, что такое блаженство и что может быть предпослано человечеству как блаженство. Но он узнает это именно в нынешнем теле, потому что как бы ни было высоко существо, которое захотело бы жить с людьми, оно должно было бы телесно воплотиться. Но в некотором отношении нынешнее тело именно вследствие того, что оно дает духу возможность высоко подняться, приносит также и возможность страдания. Следовательно, в то время как душа может подняться — душа ясновидящего, которую описал автор Апокалипсиса, — в духовные области для того, чтобы получить Евангелие любви, и в духе может ощутить блаженство сладкое, как мед, все же ясновидящий живет в нынешнем теле и соответственно этому он должен выразить, что восхождение в нынешнем теле во многих отношениях вызывает противоположность этого блаженства. Он выражает это тем, что говорит, что книга, хотя и сладка, как мед, когда он ее глотал, но причинила ему сильные боли во чреве. Но это лишь слабый отблеск того, что означает «быть распятым в теле». Чем выше поднимается дух, тем затруднительнее для него обитание в теле. И это, прежде всего, символическое выражение для этих болей: «Быть распятым в теле».

15

Этим мы кратко указали на то, что произойдет внутри нашего земного развития, что предстоит человеку в этом развитии. Мы достигли той точки, когда человек будет преобразован в астральное; когда Земля в своих лучших частях исчезнет как физическая Земля и перейдет в духовное, когда лишь немногие, как выделенная часть, в результате божественного гнева отпадут в бездну. И мы увидим, что даже тогда еще не достигнута последняя ступень, из которой нет спасения, хотя то, что проявляется в бездне, характеризуется ужаснейшими символами — Зверем с семью головами и десятью рогами и двурогим Зверем.

16