Мы теперь живем в пятой эпохе, в которой культура спустилась еще глубже, чем до человека. Мы живем в такое время, когда человек является рабом внешних обстоятельств, среды. В Греции дух использовался для того, чтобы одухотворить материю, и одухотворенная материя представляется нам в изваяниях Аполлона и Зевса, в драмах Софокла и т.д. Тогда человек снизошел на физический план, но еще не спустился ниже человека. И в Риме этого еще не было. Глубокое нисхождение под сферу человеческого произошло только теперь. В наше время дух стал рабом материи. Бесконечно много духа было потрачено в нашей эпохе для того, чтобы пронизать внешний план в его природных силах, чтобы сделать этот внешний физический план, так сказать, возможно удобным местообитанием для человека. Сравним древние времена с нашим. Тогда человек лицезрел великие звездные письмена Богов; но какими примитивными способами были воздвигнуты культурные достижения того времени — пирамиды, сфинксы! Как питался человек! И чего только он не завоевал себе до сего времени в качестве внешних культурных средств! Какая сила духа требовалась для изобретения и изготовления паровой машины, для изобретения железной дороги, телеграфа, телефона и т.д. Огромные силы духовной жизни должны были быть употреблены для того, чтобы изобрести и изготовить эти чисто материальные культурные средства. И на что они используются? По существу, есть ли разница для спиритуальной жизни в том, растирал ли в прадревней культурной эпохе человек зерно между двумя камнями, для чего, конечно, использовались очень незначительные духовные силы, или тем, что мы можем телеграфировать в Америку для того, чтобы получить оттуда большие количества зерна и размалывать их в муку с помощью чудесно изобретенных мельниц? Весь этот аппарат приведен в движение просто ради желудка. Выясним себе, какие невероятные количества духовных жизненных сил вкладываются в чисто материальную культуру. Внешние культурные средства еще очень мало способствуют подъему спиритуальной культуры. Телеграф, скажем, например, в теософии применяется очень редко. Если бы вы пожелали установить статистическое сравнение между тем, что тратится для материальной культуры, и тем, что достается спиритуальной жизни, вы бы поняли, что дух погрузился в подчеловеческое, стал рабом материальной жизни. Таким образом, мы имеем в самом решительном смысле нисходящий культурный путь вплоть до нашего времени, до пятой культурной эпохи. И так он нисходил все глубже и глубже. Поэтому человечество должно быть ограждено от полного погружения в материю посредством нового импульса. До сего времени сущность Земли еще никогда не погружалась так глубоко в материю. Должен был прийти самый мощный из всех земных импульсов. Это было явление Христа Иисуса, давшее новый толчок спиритуальной жизни. То, что мы имеем в духовной жизни во время нисхождения в виде восходящих ввысь сил, этим мы обязаны тому могучему Импульсу, который был дан Христом Иисусом. Внутри этого нисхождения в материю всегда имелись спиритуальные импульсы. Там развилась, сперва медленно, а потом все больше, христианская жизнь, которая ныне еще в своем начале, но которая в будущем возрастет до невероятной славы, потому что человечество только в будущем поймет Евангелия. Но когда их полностью поймут, тогда увидят, какое невероятное сокровище спиритуальной жизни имеется в этих Евангелиях. Чем больше распространится Евангелие в своем истинном образе, тем более будет человечество иметь снова возможность, несмотря на всю материальную культуру, развить спиритуальную жизнь, снова подняться в духовные миры.

18

Следовательно, все то, что развивалось от эпохи к эпохе как послеатлантические культуры — это автор Апокалипсиса представил в виде маленьких общин. Распределенные в пространстве на внешней Земле, они стали для него представителями культурных эпох. Если он говорит об общине, или церкви, в Эфесе, то имеет в виду следующее: «Я понимаю, говорит он, что в Эфесе живет такая община, которая, в определенном отношении, охотно приняла Христианство, но поскольку все постепенно развивается, то от каждой культурной эпохи нечто остается. И хотя в Эфесе у нас есть школа посвящения, однако христианское учение там окрашено так, что повсюду можно распознать древнеиндийскую культуру». Он хочет показать нам первую эпоху в послеатлантическое время, которая, следовательно, и представлена Эфесской общиной.

19

И то, что должно быть возвещено, возвещается в послании к Эфесской общине. Мы должны себе это представить приблизительно таким образом. Характер той далекой индийской культурной эпохи оставался естественным, он продолжался в различных культурных течениях. В Эфесской общине мы имеем еще нечто из этого характера. Эта община восприняла христианство так, что оно определялось еще типичным характером древнеиндийской культуры.

20

Таким образом, мы имеем в каждом из этих посланий представителя одной из семи послеатлантических культурных эпох. В каждом послании говорится: «Вы — такие–то. Та или иная сторона вашего существа соответствует духу христианства. Но остальное должно измениться». Таким образом, автор Апокалипсиса указывал каждой культурной эпохе то, что может быть сохранено и что уже не годится и должно измениться.

21