В своем развитии человечество появилось на нашей Земле из предыдущего состояния «безродности», связанного с древним смутным ясновидением. Мы видели, как человечество спустилось в мир физический из духовных сфер. В первоначальных духовных сферах не существовало ничего подобного патриотизму и т.п. Когда люди спустились из духовных сфер, то одна часть их поселилась в одном месте, другая — в другом, и отдельные человеческие группы в отдельных странах сделались отпечатками этих стран. Не думайте, что негр черен лишь в силу внутренних оснований, он стал черным и благодаря приспособлению к условиям своей страны, и с белым дело обстоит так же. И так же, как крупные различия по цветам и кастам, так и более мелкие индивидуальные различия народов возникли оттого, что человек воспринимает нечто из окружающей его обстановки. Но это, в свою очередь, находится в связи со специализацией любви. Любовь развилась сперва в малых общинах благодаря тому, что люди стали различны между собой. И лишь постепенно смогут развиваться люди, исходя из малых общин, до великой общины любви, которая разовьется конкретно вследствие насаждения Самодуха. Итак, посвященный должен был бы как бы предвидеть стремление человечества — преодолеть все преграды, создать великий мир, великую гармонию и братство. Посвященный, становясь безродным, должен был уже заранее принимать в себя однородные ростки великой братской любви. На это символически указывалось в древние времена рассказами о странствованиях, совершенных посвященными. Так рассказывалось о странствованиях Пифагора. Какова их цель? Стать объективным относительно всего, в своих чувствах, которые развились в недрах тесной общины. Задача христианства дает всему человечеству импульс к этому, всему человечеству то, что до тех пор было импульсом лишь для посвященного. Осознаем хорошенько глубочайшую идею христианства, что Христос есть Дух Земли, а Земля — тело и одежда Христа. Примем это в буквальном смысле слова, ибо мы уже сказали, что отдельные слова такого памятника, как Евангелие от Иоанна, мы должны ценить на вес золота. Что знаем мы относительно «одежды» Земли, окидывая взглядом ее развитие? Прежде всего, что эта одежда Земли, т.е. твердые части Земли, разделена (между людьми), — одна часть захвачена одним, другая — другим, в свое обладание. Эта принадлежит тому, другая — этому. Обладание — расширение личности путем присвоения собственности — есть то, что в ходе времени в известном смысле разделило одежду, носимую Христом, Духом Земли. Только одно не могло быть разделено и принадлежит всем — это воздушный покров, окружающий Землю. И из этого воздушного покрова, как в мифе о рае, было вдуто в человека дыхание жизни, и здесь мы имеем первые зачатки “Я” в теле физическом. Воздух нельзя поделить. Посмотрим, указывает ли где-нибудь на это тот, кто в Евангелии от Иоанна дал нам глубочайшую сущность христианства?
- «Воины разделили одежды Его между собой, хитон же не разодрали».
Эти слова раскрывают нам тайну о том, что Земля, как нечто целое вместе с окружающей ее воздушной атмосферой, является одеждой и хитоном Христа. На континенты и страны разделена одежда, но не хитон Его. Воздух не разделен, он равно принадлежит всем. И он является внешним, материальным символом той любви, которая обволакивает земной шар и которая реализуется впоследствии. И во многих других отношениях христианство должно привести людей к принятию всем человечеством кое-чего от духовного принципа посвящения.

4

Желая понять это, мы должны охарактеризовать само посвящение. Для этого достаточно представить себе в существенном три главных типа посвящения: древнее посвящение йога, собственно христианское посвящение и то, которое совершенно подходит к современному человеку, — христианско-розенкрейцерское посвящение. И теперь покажем, как в основном протекает посвящение для всех этих трех форм, чем оно является, и что оно из себя представляет. Чем приобретает человек способность видеть в духовных мирах? Подумайте, чем получили вы способность воспринимать физический мир? Физическое тело обладает для этого органами чувств. Проследив развитие человечества в его далеком прошлом, вы увидите, что человек еще не обладал глазами для видения, ушами для слышания в физическом мире, но что все это находится в состоянии еще «недифференцированных безразличных органов», как выражается Гете. Как доказательство, вспомните о некоторых низших животных, еще сохранивших доныне подобные безразличные органы. Так, у некоторых вместо глаз — точки, которыми они различают только свет и мрак. И из этих безразличных органов лишь постепенно образовались органы зрения и слуха. Они были, так сказать, врезаны в пластическую субстанцию физического тела. И параллельно с образованием наших глаз для вас возник физический мир красок; параллельно с образованием уха возник физический мир звуков. Никто не имеет права сомневаться в существовании какого-либо мира, он может только сказать: «Я знаю только этот или тот мир», но нельзя сказать: «Я не допускаю возможности существования мира, познаваемого другим», ибо говорящий так требует, чтобы и другие воспринимали не иначе, чем он; он авторитетно требует, чтобы существовало лишь то, что он видит. Если кто-либо нынче скажет нам: «Все это теософские бредни, ничего из того, что утверждают теософы, не существует», то этим он только доказывает, что ни он, ни ему подобные не воспринимают духовных миров. Мы становимся на точку зрения, признающую существование вещей. Но тот, кто допускает существование лишь того, что он воспринимает, требует от нас не только признания того, что он знает, но права авторитетно судить о том, чего он не знает. Нет худшей нетерпимости, чем нетерпимость официальной науки относительно науки о духе, и в будущем эта нетерпимость примет еще небывалые дотоле размеры. Она выступает в самых различных формах. Люди совершенно не сознают, что они часто говорят вещи, которых не должно говорить. На многих правоверных христианских собраниях можно услышать: «Теософы говорят о каких-то тайных учениях христианства; но христианство вовсе не нуждается в этом, ибо допустимо лишь то, что может быть принято к восприятию простым обыкновенным умом». Конечно, это значит не что иное, как то, что он, этот говорящий, может сам понимать и воспринимать. Непогрешимость папы справедливо отрицается многими христианскими общинами, но личная непогрешимость имеет в настоящее время место в самых широких кругах, также и среди христиан. Теософия оспаривается с папистской точки зрения, причем, каждый провозглашает себя в своем роде маленьким папой. Если мы хорошо вдумаемся в тот факт, что фактически чувственный мир существует для нас благодаря образованию отдельных органов физического тела, то нам уже не покажется удивительным, что восприятие высшего мира зависит от образования высших органов в высших членах существа человека, в его эфирном и астральном теле. Физическое тело в этом отношении уже вооружено теперь своими органами, эфирное и астральное тело еще нет, — их еще нужно выработать там, а когда они имеются, то наступает то, что мы зовем восприятием высших миров.

5