Чем выше мы поднимемся, тем больше проявляется способность выявлять в звуке внутреннюю жизнь, и то, что переживает душа, находит свое выражение в звуке. И человек потому стоит настолько выше других существ, что он способен не только обозначать словами свою боль или удовольствие, но и облекать в словах и выражать в мыслях то, что поднимается над личным, — духовное, сверхличное. И так говорилось среди последователей учения о Логосе: было время, когда человек еще не существовал в нынешнем своем образе, в образе, который делает возможным выражать вовне, в звуке-слове, свое внутреннее переживание. До того было другое время. Потребовалось много времени, прежде чем наша Земля развилась до ее настоящего образа. Мы услышим, как сложилась эта Земля. Но когда мы исследуем прежние состояния, то мы еще не находим человека в его настоящем виде, и никаких средств, могущих выражать изнутри в звуках свои переживания. С немых существ начинается наш мир, и лишь мало-помалу начинают проявляться существа, могущие выражать в звуке внутренние переживания, обладающие словом. Но то, что в человеке появляется позже всего, — говорили последователи учения о Логосе, — то в самом мире существовало раньше всего. Заметим себе, что в первые времена Земли человек не существовал в своем современном образе, но в несовершенном, немом образе, и лишь постепенно развился до одаренного логосом или словом существа. И это было для него возможно оттого, что явленное в нем в конце, — творческий принцип, — в высшей действительности был с самого начала. То, что пробивается из души, — было изначальным божественным творческим принципом: Слово, звучащее из души, или Логос, существовало изначала, и Логос так направлял развитие, что, наконец, возникло существо, в котором он сам мог проявиться. Что впоследствии возникает во времени и пространстве, то в духе было прежде всего. Если вы хотите взять пример для уяснения себе этого, то вы можете приблизительно сказать: вот здесь, передо мной, цветок. Этот венчик, этот колокольчик, — чем был он перед тем? Он был малым семенем. В нем была возможность этого белого цветочного колокольчика. Если бы не было в нем этой возможности, этот колокольчик не мог бы возникнуть. А откуда появилось семя? Цветок предшествует семени, и так же, как цветок предшествует плоду, — так же семя, из которого возник цветок, развилось из такого же растения. Так последователь учения о Логосе рассматривал человека и говорил себе: Если мы пойдем к началу развития, то в более ранних состояниях мы найдем еще немого человека, не владеющего словом, но, подобно тому, как семя происходит от цветка, так и немое человеческое семя изначала происходит от глаголющего, одаренного Словом. Как ландыш порождает семя, и как семя вновь порождает ландыш, так порождает божественное творческое Слово немое человеческое семя, и, проникая в это семя, чтобы возрасти в нем, первичное божественное творческое Слово начинает звучать в человеческом семени, немом изначала. Если мы вернемся к началу развития человечества, то мы встречаемся с несовершенным существом и смысл его развития — в конечном явлении Логоса или Слова, раскрывающегося в глубине души. В начале появляется немой человек, как семя одаренного Логосом человека, исходящего из одаренного Логосом Бога. Человек происходит от лишенного Слова немого человека, — но, в конце концов, Логос или Слово существуют изначала. Таким образом, познающий учение о Логосе в его древнем значении, доходит до божественного творческого Слова, на которое указывает вначале автор Евангелия от Иоанна, как на первоначало бытия: «В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово был Бог». Ныне, — хочет сказать он, — где находится ныне Слово? И ныне существует Слово, и Слово есть у человека, и «человеческое» есть Слово.

6

Итак, автор Евангелия от Иоанна соединяет человека с Богом: и в действительности, в начале Евангелия от Иоанна мы видим учение, легко усваиваемое для каждого человеческого сердца.

7

В этой вступительной лекции я хотел рассказать вам в более общих словах и больше с точки зрения ощущения и чувства, как последователь учения о Логосе воспринимал прежде эти слова Евангелия от Иоанна. И после того, как мы перенеслись в то настроение, с каким впервые были услышаны эти слова, мы лучше сможем проникнуть в глубокий смысл, лежащий в основе Евангелия от Иоанна. Мы увидим дальше, как то, что мы называем Теософией, есть правдивая передача Евангелия от Иоанна, и как она дает нам возможность до конца понять Евангелие от Иоанна.

8